Клюв/ч

Думаю, будут они помогать своему пострадавшему собрату, или уничтожат меня с потрохами, ну а что, в конце концов, если они не брезгуют выхватывать друг у друга умнейшие умы, то и пострадавшего распотрошат в два счета…

– Там… там… – отчаянно пытаюсь что-то выговорить, получается плохо, – я… там… там он… он…

– Кто он? – наконец, спрашивает время, вобравшее в себя гениальнейших поэтов. Оно кажется мне добрее остальных, может быть, только кажется.

– Время… поток времени… – мне трудно говорить на их языке, ведь какие-то неколько часов назад я не знал их языка, я вообще не знал, что бывают какие-то языки, и что вообще есть какой-то я, все это показал мне пульсирующий, трепещущий, который теперь отчаянно пытается понять чужой язык.

– Какой поток?

– Он убивает… – кажется, я правильно сказал «убивает», подобрал символ небытия.

– Кого убивает? Что вы несете?

– Да не слушайте его, странный он… – это «странный» звучит как-то нехорошо, с каким-то подтекстом, ненормальный, что ли, невменяемый, в общем, ничего хорошего.

Выпаливаю им в ли… то есть нет у них никаких лиц, о чем я говорю:

– Он убивает людей… он чуть не убил меня… моего человека.

– Кто он? – спрашивает поток, вобравший в себя лучших поэтов.

– Он… поток.

– Какой поток?

– Я не помню… не помню.

– Бред какой-то, зачем ему это делать? – поток времен, собравший у себя величайших математиков, смотрит на меня с презрением, – я понимаю, забирать… но убивать?

– Но он убивает.

– И кого же он… позвольте узнать?

Парирую:

– Мы этого никогда не узнаем.

– Отчего же так?

– Ведь они убиты… а значит… про них никто никогда и не вспомнит.

– А ведь действительно… ловко получается… Идеальное преступление, стереть человека из истории.

– Но зачем? Зачем? – возмущенные возгласы.

– Похоже, мы имеем дело с тем, с чем раньше никогда не сталкивались… с настоящим безумием…

Это слово вызывает эффект разорвавшейся бомбы, все в ужасе смотрят на говорившего.

– Вы сможете его опознать? – спрашивают меня.

– К сожалению, нет.

– Плохо… очень плохо.