КМ

Выше, выше…

Что-то мешает, что-то тянет к земле… а-а, ну да, конечно, сбрасываю с себя тяжелую шубу, я уже и забыл, как это – быть без тяжелой шубы и тяжелых сапог…

Земля остается далеко внизу.

Бегу босиком по звездам, взмахиваю крыльями.

Выше, выше.

Остаюсь один на один с космосом, огромным и бесконечным. Понимаю, что до ближайшей звезды буду лететь тысячи лет, если вообще удержат меня крылья.

Вспоминаю, как играли в детстве, представляли, что обогнули полземли за считанные минуты. И получалось, как-то же получалось, черт пойми, но получалось же…

Представляю, как пересекаю половину вселенной.

Вселенная сворачивается в мертвую петлю.

Опускаюсь на землю. Не на свою, на чужую землю. Осторожно оглядываюсь, да можно ли опускаться на чужую землю, вроде бы нет такого закона, чтобы нельзя было опускаться на чужую землю.

Меня никто не прогнал. Прогонять было некому. Но меня никто и не встретил. Встречать тоже было некому.

Здесь было лето.

Только здесь лето было какое-то особенное. Даже не сразу понимаю, почему особенное, наконец, спохватываюсь – это лето не кончится.

Потому что…

Потому что не кончится. Никогда.

Понимаю, что я не могу быть тут один.

Тут.

Где лето.

Взмахиваю крыльями.

Опускаюсь на землю. На свою землю. Земля встречает меня холодом, я уже успел забыть, что такое холод.

Холод подступает. Больше, больше, он уже не вступил в полную силу, но почти-почти. Вижу, как мои братья и сестры устраивают убежища, ложатся парами в тяжелые бетонные гробы, засыпают, чтобы никогда не проснуться. Я уже знаю, что с ними будет, память предков подсказывает мне. Много-много долгих лет будет лежать снег, а потом придет весна, которую никто не будет ждать – никто не дождется. Из бетонных гробов проклюнутся ростки, из ростков выйдут люди. Новое поколение, которое еще не будет знать, что такое осень и зима.

Круг замкнется.

Опускаюсь. Складываю крылья. Люди оторопело смотрят на меня, никак не ожидали, что появится кто-то, откуда-то оттуда, с неба, такой же, как они…

Я говорю им:

– Слушайте.

– …вопросы?

Тянется рука из глубины зала.

– Все-таки… вы мне скажите, когда на той земле бывает зима?

– Да говорю же вам, никогда.

Не верят. Не понимают, как такое может быть, чтобы не было зимы.