Хотите, я буду вашим понедельником?

– Ну, я по-вашему слепой, что ли, не вижу, что ли, что вы… – многозначительно показываю на цифры.

– Позвольте мне доделать то, что я хотел… просто… позвольте.

Какого черта я ему позволяю, какого черта я смотрю, как он ведет под уздцы семрку, пшла, пшла, пощелкивает хлыстом, – а-аа-а-а-п! – семерка подпрыгивает позади двойки, пронзительно ржет, зависает в пустоте над городом – жду, когда она приземлится, не приземляется, парит и парит в пустоте, и как будто стала меньше размером, или мне это только кажется, или я уже не знаю, где кажется, а где на самом деле…

– Вы… что вы…

…не договариваю, смотрю, как он ловко рассекает тросы, на которые подвешены нули, ты что делаешь, идиотище, нули-то между прочим легче воздуха, их отпустишь, они и улетят, вон, уже парят высоко-высоко, лови-лови-лови, да что лови, застыли в тумане подле парящей семерки…

– Вот так…

– Что так?

– Ой… долго объяснять…

– Это теперь так и будет, что ли? – пытаюсь придать своему голосу иронию.

– Так и будет.

– Вы… вы посмеяться над нами решили или как?

– Вот увидите… – он снова не смотрит в глаза, черт возьми, я скоро закон приму, чтобы в обязательном порядке смотрели в глаза, – увидите…

…а что я вижу, спрашиваю я себя, что я вижу, отсюда, с балкона, который держится ни на чем, что я вижу, почему я не вижу других миров, почему мы одни в бесконечной туманной пустоте, почему даже непонятно, движемся мы вперед или парим на месте…

Уже собираюсь послать за этим (да как его имя в конце-то концов?), отрубить голову, я не знаю, что еще с ним сделать – спохватываюсь, хочу проверить еще кое-что, смотрю в подзорную трубу далек вперед, не вижу ни зги, поворачиваюсь назад – а мало ли что, а вдруг, – еле-еле успеваю различить стремительно удаляющиеся миры где-то там бесконечно далеко позади…

Поворачиваюсь к стражнику, что за стражников стали делать, одни доспехи, без тела, без лица, куда смотреть, не в провал же шлема…

– …позовите этого… ну… этого… – беспомощно показываю на цифры, потому что не знаю имени.

– Арестовать? – хрипит стражник, и голос какой-то жуткий.

– Не-не-не, я его к награде хочу приставить…

– …ну, так и где он?

– …он пропал, мой повелитель.

Мир переворачивается под ногами.