Хотите, я буду вашим понедельником?

Приходили какие-то непонятно кто, обещали отправить оттуда сюда или туда отсюда, только взамен вашу душу, здесь распишитесь – исчезали бесследно, больше их не видели.

После полудня поползли слухи, что открыли какой-то путь чуть ли не в докембрийскую эпоху, там еще ничего живого нет, там какую-то не то дорогу проложили, не то вездеход пустили, не то еще что. Срывались с места, бросали вещи, бросали самих себя, спешили туда, сами не знали, куда.

Кто-то уже успел умереть, и как положено, этого даже не заметить – кто-то, кто долго оставался в том или этом мире, у кого отмирала половина души, рожденная в том мире, которого он теперь был лишен.

Вторая половина без первой жить не могла, что бы там ни говорили всякие, что подумаешь, половины нет, и с одной обойдемся. Ходили мертвые туда-сюда, сиживали в маленьких кафе, пили кофе, говорили о чем-то ни о чем, медленно тлели, распадались в прах.

Живые сидели в каких-то терминалах, ждал каких-то рейсов, спешили какими-то окольными путями, пытались удержать вместе две половинки мира, провести какие-то ниточки, какие-то цепи, понимали, что как не живет половина души, так и…

…уважаемые пассажиры, рейс…

Взгляд на ту сторону

…когда впервые заметили друг друга – уже не помнили, когда пытались поймать в прошлом тот ускользающий миг первой встречи – прошлое уходило сквозь пальцы, оставляя лишь воспоминания о чем-то ни о чем.

Пытались думать, что просто знали друг друга всегда – и опять не получалось, какое всегда, это Система была всегда, но уж никак не мы.

Утешали себя мыслями, что все происходило мимолетно – случайный взгляд на ту сторону стены, случайно встреченный соседним взглядом, случайно замедленный шаг, случайное движение в сторону стены – осторожное-осторожное, потому что смотреть нельзя, и двигаться в сторону стены нельзя. Мимолетное, бессознательно запоминание, что случайные неслучайные встречи происходили в двенадцать двадцать по моему времени и в сорок три восемнадцать тридцать семь по её времени, у них там время какое-то другое, то ли часы по-другому сделаны, то ли само время течет иначе.

Подходили к стене (даже не к стене, страшно помыслить – к стене! – к тем улицам, возле которых была стена) в означенное время, проходили мимо друг друга, какое-то время шли параллельно, старались не идти с одинаковой скоростью, старались идти кто-то помедленнее, кто побыстрее, чтобы не казалось, что мы тут специально.