Ингредиент

– А настоящий Хёрби – это кто?

– Я – это я! – Хёрби вошел в своё привычное раздражённое состояние, – Если какой-то бумагомарака считает себя достойным проверять самого Хёрби!

Я взял ведро, тряпку и совок и вышел в зал под многоречивое описание Хёрби своих достоинств.

Один из гостей пришёл слишком рано, и стоя спиной ко мне, глядел в окно, в которое дождь швырял пригоршнями мутную воду.

– Я Вам не помешаю? – вежливо спросил я.

– Ничуть. – нараспев произнёс гость и обернулся.

Я выронил ведро и попятился к двери кухни.

– А, Джонсон, дружище!

Дверь за мной распахнулась, больно ударив ручкой меня в спину, и выпустила объемную фигуру шефа.

– Прошу извинить моего излишне впечатлительного друга, он ещё, по молодости лет, не научился усмирять своё воображение.

– Вполне понимаю, – усмехнулся гость, чьё лицо привело меня в такой ужас, – когда-то и мои фантазии занесли меня в такие высоты, откуда нельзя свалиться, не покалечившись.

Гость, он же Джонсон, задумался и умолк. Я украдкой рассматривал его.

Вместо правого глаза была пустая глазница, ничем не прикрытая. Шрам, тянувшийся от уголка губ до самого уха, в полумраке создавал впечатление дьявольской усмешки. Теперь я видел перед собой просто человека, ставшего жертвой несчастного случая.

– Джонсон был укротителем львов, – сказал мне Хёрби. – Одним из тех безумцев, которые полагают, что могут бесконечно играть с судьбой, складывая голову в пасть льва на потеху публике.

– Это в прошлом. – промолвил гость, – теперь моя исключительная внешность успешно потешает публику вне цирка.

– Я не видел тебя пять лет! Только читал о твоём несчастье в газетах. Что привело тебя сейчас?

– Я ужинал у тебя, Хёрби, в тот вечер, ровно пять лет назад, как раз перед злополучным представлением. И не скрою, не раз задумывался, уж не твои ли колдовские охотничьи зелья заставили льва почувствовать угрозу?

Единственный глаз Джонсона вспыхнул злобой. Хёрби молча развернулся и ушел в кухню.

– Будешь ужинать – оставайся, – донеслось оттуда, – а нет – так иди своей дорогой.

Не дело бродить по свету, злиться на весь мир да искать виноватых.

– Прощай, Хёрби! Всегда приятно повидаться со старым приятелем, не так ли? И Вы, молодой человек, простите, что оскорбил Ваше чувство прекрасного. – съязвил он и вышел в дождь, хлопнув дверью.

Когда я зашёл в кухню, Хёрби сидел за столом, уставившись тяжёлым взглядом в дверцы буфета. Он не обратил на меня никакого внимания.