Ангел для кактуса

Я пытаюсь не думать об этом и зачем-то оборачиваюсь.

Оборачиваюсь и вижу: Алексей отстал. Он стоит под самой большой геликонией, какую я когда-либо видела, и водит пальцем по ее стволу, не рискуя дотронуться до глянцевых конусовидных листьев – ярко-оранжевых, похожих на клювы попугаев, внутри которых скрываются невзрачные соцветия. Его взгляд направлен вверх, голова слегка запрокинута, несколько светло-русых прядей завернулись и неряшливо легли в обратную сторону – со лба на затылок. Сейчас он не улыбается, его губы плотно сомкнуты, но сто?ит мне на секунду залипнуть на них, как я попадаю под прицел насмешливого взгляда.

– Давай заберем его с собой? – предлагает Алексей, направляясь ко мне.

Я еще раз осматриваю разросшуюся геликонию, отдельные ветви которой достают до потолочной балки, и говорю первое, что приходит в голову:

– Твоя Черная Убийца умеет трансформироваться в фургон?

– Черная убийца? – хохотнув, переспрашивает он.

– Именно! – произношу как можно резче, пусть на самом деле мне хочется улыбнуться.

– То есть ты меня простила?

Я настораживаюсь.

– Что? Я этого не говорила.

– Но ты только что сделала виноватым другого, и я подумал…

Поколотить бы его прямо здесь, у всех на виду. Чтобы не думал! Чтобы не смотрел на меня так! Так, как он это делает постоянно.

Я закатываю глаза и устремляюсь вперед, уже на ходу бросая:

– Ты не умеешь думать! Лучше избавь свой организм от неоправданной растраты ресурсов.

За своей спиной я слышу хохот. Алексей смеется так заразительно, что мне стоит усилий не рассмеяться самой, и я позволяю себе на секундочку улыбнуться.

– Мне приятно, что ты заботишься о моем организме, – заявляет он, догнав меня.

– Я уже говорила тебе, что ты невыносим?

– Да. Кажется, ты повторяешься.

– Тебе не кажется. И я не устану повторять это снова и снова.

– Как долго?

– Всякий раз, когда мы будем пересекаться.

– У тебя на меня далеко идущие планы?

Р-р-р, вот изворотливый жук!

– Прости, но ты не входишь в мои планы.

В его улыбке читается подвох, будто я опять сказала что-то противоречивое. Я останавливаюсь.

– Что-о?

– Да нет, ничего. Но ты вроде как передо мной извиняешься.

Я толкаю его в грудь и смеюсь, не в силах сдержаться.

– Вот гадость! Я не хотела.

– «Я не хотела» тоже засчитывается как извинение?

– Да ну тебя!

Я все еще смеюсь, и мне приходится взять себя в руки.