Ангел для кактуса

Вчера легла с влажными волосами, и сегодня они ну очень кстати топорщатся в разные стороны, завершая мой умопомрачительный образ. Собираю их в пучок на макушке, закрепляю шпильками и широкой вельветовой резинкой. Надеюсь, теперь хоть отдаленно смахиваю на человека.

– Как насчет омлета? – спрашиваю маму, сталкиваясь с ней в коридоре.

– С брокколи, – уточняет она, на ходу застегивая блузку.

– То, что нужно!

Иду на кухню, чтобы приготовить завтрак нам обеим. Гремлю посудой, хлопаю дверцей холодильника, роняю вилки, проливаю молоко, но омлет удается на славу.

Никто не знает его главный секрет, а я унесу его с собой в могилу.

– Сегодняшний план действий? – интересуюсь, доев последний кусочек.

– Открываемся и работаем в стандартном режиме, а мелкие недочеты будем устранять между делом. Кстати, у тебя на сегодня индивидуальная программа, ты не забыла?

Вот пропасть! Забыла!

Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула. В этом случае даже дыхательную технику применять бесполезно.

– Не вижу радости на лице, – добивает меня мама.

И я натягиваю на лицо самую широкую улыбку, на которую только способна. Она не идеальна – не хватает искренности, – но в целом неплоха и очень подходит к моему сегодняшнему образу.

Пока мы едем, набрасываю черновой текст давно обещанного поста про хавортии в ежедневник, который всегда со мной. Хотя его можно было бы оставить в бардачке маминой машины, ведь обдумывать контент у меня получается только в дороге.

Телефон в руке горит, я стараюсь выкинуть из головы те комментарии, но зачем-то продолжаю обновлять страницу большим пальцем свободной руки – подсознательно хочется, чтобы они куда-нибудь испарились.

Вдалеке уже виднеется вывеска «Пицца-рай», а я все топчусь на одном месте, будто мне абсолютно нечего рассказать про любимый вид суккулентов. На самом деле меня атакуют совершенно посторонние мысли, от которых никак не получается отделаться. Я пытаюсь вспомнить всех, кто покупал у нас сенполии на прошлой неделе, но память подводит.

Хотя знаю наверняка, что цветы были первой свежести – только из оранжереи.

Прячу ежедневник и телефон в сумку, первая выхожу из машины.

Утреннее солнце слепит глаза, и я щурюсь, силясь спрятать лицо в ажурной тени молодой листвы одинокого тополя, пока мама возится с ключами. Представляю, как будет смотреться магазин с подходящей по цвету зеленой вывеской.