Пленница Хозяина Жемчужных Холмов

Глашатай продолжил называть имена и звания, но Алессандра больше не слушала их, получив, то, что хотела. И то, что не хотела, тоже…

И вот, отец уже поднялся, чтобы огласить начало турнира. Девушка напряглась. Ведь уже сейчас решалось её собственное будущее.

***

Конечно же, показные бои производились в другом зале, чтобы ненароком соревнующиеся в силе и ловкости противники не испортили праздничный стол и никого не задели. Хотя лёгкий фуршет был организован и там, чтобы глазеющим на происходящее действо было чем занять свои руки и рты, пока противники порой дрались не на жизнь, а на смерть, но так было во все времена – хлеб  и зрелища назывались самыми изысканными удовольствиями.

Мужчины сражались как львы – с оружием или без, скорее всего готовясь к предстоящим поединкам не один год. Но Алессандре это было безразлично – она с жадностью ждала выступления лишь двоих,  но по разительно противоположным причинам. И каждый раз, когда тот или другой занимал место на арене, сердце её замирало – оба были хороши и рвали противников безжалостно и расчётливо, но пока что жребий не столкнул их друг с другом, и лорд Персифаль, и лорд Дэнривэл каждый раз выходили победителями из любого боя.

Мужчины вспотели, и теперь в таком огромном зале пахло не лучше, чем в конюшне. Придворные дамы и гостьи уже начали брезгливо зажимать носики, и король, заметив это, приказал на время остановить турнир, чтобы проветрить помещение и пропитать воздух розовой водой – отдушка, входившая в состав этой жидкости, хорошо дезинфицировала и убирала неприятный запах, освежая воздух.

Это весьма обрадовало не привыкших к духоте неженок, а мужчины, отчаянно сражающиеся за сердце Алессандры, получили передышку, и теперь дружно возвращались в зал, где происходил основной банкет.

Но едва принцесса успела занять своё место (Его Величество задержался по дороге в другой зал по естественным причинам), как к ней, всё так же сверкая белозубой улыбкой, подоспел лорд Персифаль, изрядно потрёпанный поединками.

– Ваше Высочество, моя Огненная дива! – высокопарно начал говорить лорд Персифаль, а Алессандра таять под его пронзительным взором.