Колдун из прошлого, или В плену былого

Колдун из прошлого, или В плену былого

Мария Евгеньевна Чугрова

Эта история трогательной любви, зарождающейся семьи и чистой верности, которая разыгрывается в эпоху молодой православной Руси. На пути героев ждут испытания, темное зло в разных личинах и настоящие чудеса, как божественное благословение их чистой любви.

Мария Чугрова

Колдун из прошлого, или В плену былого

1.

В тот день солнце купалось в золотых куполах, а из ворот церкви по устланной коврами да цветами диковинными дороге шли со святого венчания счастливые Пётр и Феврония.

У избы родичей невесты столы ломились от яств. Матушка с батюшкой встречали хлебом-солью да всех гостей дорогих усаживали.

И полились вина, чествования молодых, частушки задорные да припевки резвые. Ноги сами в пляс понесли.

За столом среди дружинников Петра сидел молодой юноша Всеслав, верный соратник жениха. Много вместе ими дорог было исхожено, врагов побито, зелена вина испито. Вот и сегодня от души радовался Всеслав за князя своего: речи торжественные провозглашал, музыкантов и скоморохов подзадоривал, частушки во всё горло распевал.

Да так хмель его обуял, что не давали покоя ему буйные ноги всю ночь. Так и бродил он по селенью в одиночестве, пока все крепко спали после доброго гулянья, кто где придётся – благо, осень тёплая выдалась.

И набрёл добрый молодец на девичьи посиделки у костра. Девицы красные поначалу испужалися: никак, медведь из лесу на дымок выманился!

Но завидев человека православного, ладного, улыбчивого да на лицо пригожего, засмеялись, пригласили погреться у костра.

Он в ответ потешил девиц историями ратными, былями да небылицами, шутками-прибаутками. Так до рассвета и не смолкал девичий заливистый смех.

И была среди девушек одна девица-голубка, образ которой в душу запал молодцу – ясному соколу.

Больше суток проспал Всеслав после гулянья княжеского. В разум пришёл, лишь когда проехал с вереницей повозок княжеских далее ста вёрст от селенья Ласково. От хмеля прежнего и следа не осталось, а образ девицы красной, что ночью у костра встретил, из головы не выходил.

И вроде девка как девка – в Муроме таких пруд пруди! Но было в ней что-то особенное! Может, взгляд ласковый, слова участливые, голос звонкий да мягкий.

Минула неделя, вторая. А ясному молодцу служба любимая опостылела. И ходил он как в воду опущенный, что даже Пётр за него затревожился. Вот призвал его к себе за трапезу и спросил, что же с витязем его приключилося.