Невеста для ледяного принца

Но ведь это не редкость, правда?

Лея почувствовала, как ему тяжело – и морально, и физически. Он старался выглядеть и говорить бодро, но язык заплетался, а пот так и стекал по гладкой вспотевшей коже, и на него невыносимо было смотреть.

Девушке сделалось совестно, хотя она понимала, что вряд ли бы смогла что-либо изменить, вернувшись в прошлое. За своей словесной перепалкой они не заметили очевидной ловушки и попались как птицы в силок, уготованный для таких вот нерадивых путников, как они.

– Я попробую освободить тебя…

Лея поднялась, ощущая всем телом, что на месте старых синяков, полученных при экстремальном спуске с горы, появились новые.

Но сейчас было не до них. Она потянулась к цепям и оковам, что удерживали парня, чтобы с сожалением понять – ей с ними точно не справиться. И вдруг подняв глаза на него, чтобы сообщить столь прискорбную новость, она поняла, что стоит к нему очень близко, и он смотрит на неё в упор, затаив дыхание.

– Очухались, голубки?!

Скрипучий старушечий голос резанул по ушам внезапно, и Лея, и Зеленоглазый оба повернули  головы на неприятный звук, и девушке пришлось отскочить от парня.

– Не трудись, милочка, цепи зачарованы…

Она была похожа на сухую берёзу, что склонилась к земле на старости лет, костлявая, безобразная. Лицо её, испещрённое сетью глубоких морщин, было тёмным, а белки глаз желтоватыми. С зубами тоже были явные проблемы, и те редкие, что еще остались, подобно кольям торчали из скривлённого в недоброй усмешке рта.

Одета она была в какие-то разноцветные лохмотья – ну как есть, нищенка, а в руке держала длинный, такой же, как и она, сухой деревянный посох с каменным наконечником в виде головы волка.

– Кто вы такая и зачем держите нас здесь?! – после первого шока перешла в наступление Лея.

Старуха окинула её снисходительным взглядом,  не удосужив ответа. Вместо этого она подошла к Зеленоглазому, и, окинув его злым взглядом, со всего размаха ударила его своей деревяшкой.

Парень взвыл от боли, а Лея грубо бросилась на перехват посоха совсем не хрупкой старушки, дабы не допустить второго удара.

– Да что вы себя позволяете?! – закричала девушка, едва сдерживая напор этого «божьего одуванчика».

– Пусти! – завопила бабуля. – Не то и тебе перепадёт!

Но Лея не сдавалась. Она не могла позволить избивать ни в чём не повинного человека, а потому возмущение её возымело некую силу, превратившуюся в физическую. В конце концов, старуха сдалась, отступив.