Винни Ковальский, гнус частного сыска

 – У вас не найдётся для меня стакана воды? Пока я вижу три возможные версии:

1) Леди Фицрой убила танцовщицу сама и позвонила в полицию. В таком случае лжёт по крайней мере парковый садовник, если не оба. Возможно, лгут оба, и работник зимнего сада не находил тела первым. Разногласия в показаниях садовников объясняются тем, что они не успели договориться между собой, как именно выгораживать хозяйку.

2) Когда леди Фицрой позвонила в полицию, мисс Харди была ещё жива. Вероятно, она лишь потеряла сознание и сумела оправиться.

– И леди Фицрой убивает её снаружи, – подхватил Бишоп. – Мы об этом думали. Но вы не находите странным, что садовник не видел погони? Допустим, труп она могла втащить назад чёрным ходом, но для того, чтобы догнать человека, надо держать его в поле зрения.

– Садовник мог отвлечься, зайти за живую изгородь, да мало ли что. В конце концов, я допускаю, что убийца вовсе не леди Фицрой.

Солгрейв многозначительно отхлебнул воды из стакана.

– Вы подозреваете секретаря? – спросил Бишоп. – С алиби у него плоховато, слов нет, но версия выходит чрезвычайно громоздкая. Ведь из дома он не выходил, если и садовник, и сэр Реджинальд не лгут. В противном случае придётся предположить заговор всех домочадцев. Даже если принять версию с убийством ранее 19.20, нужно ещё как-то объяснить показания двух садовников. К тому же неясно, зачем ему это было нужно.

– Секретаря, конечно, нельзя исключить, но я говорю не о нём.

– Вы подозреваете… – суперинтендант встревоженно посмотрел ему в глаза. – Боже, я только теперь начинаю понимать, что, если в 19.20 мисс Харди была ещё жива и находилась снаружи, то у Реджинальда Фицроя нет алиби!

– Вот именно, – произнёс инспектор. – Потому что в дом он вошёл в 19.30. Стало быть, он мог задушить её снаружи и внести тело в дом с чёрного хода.

– Но чулок? Он же ношеный!

– Мужчины иногда держат странные вещи в карманах.

– Звучит правдоподобно, – признал Бишоп. – И вы полагаете, вам известен мотив?

– Пока у меня нет определённых гипотез, – честно ответил Солгрейв. – Но, в конце концов, Реджинальд Фицрой не первый и не последний мужчина, который мог убить любовницу. Любовницы, знаете ли, это такое дело…

– А третья версия? – напомнил Бишоп. Солгрейв допил воду и поставил стакан на стол.

– Третья самая неуклюжая, но я не могу её исключить.