Хроники Безымянной Звезды

Краем глаза я успеваю проследить то, что происходит с новеньким – его тоже поставили в паре с молодым орч, и мой сородич, уже замаранный этим пепельным песком и своей кровью, отбивается двумя кривыми ножами с упрямством обречённой, но не сдавшейся юности. Короткоостриженные, медного цвета волосы взъерошились, а серые глаза всё ещё имеют выражение живого не подавленного чувства.

Звенит сталь, молниеносные движения кривых клинков подобны молниям посреди дня, – цинь-жень! – клинок о клинок, – чернь! – красный зигзаг на чьём-то лбу, орч! – правое плечо вперёд, орч наступает, фейри пятится к стене.

У меня огромный бонус – я очень красивая девушка. Или даже женщина, ведь я забыла что значит быть кроткой, незрелой, робкой, застенчивой, я знаю всё, что мне надо знать, и потому я женщина. Кто думает, что в Морзаге это ничего не значит – тот ничего не знает. В Морзаге это значит очень много, потому что когда по площади идёт вооружённая карч, очень красивая женщина в чёрных доспехах – воздух дрожит от напряжения, все глаза и мысли устремляются к ней, и идёт она как в скрещенных лучах прожекторов, чувствуя всей кожей желание, которое она вызывает у многих.

Но воинская дисциплина надёжно защищает женщин Чёрного Легиона. Женщине не делают официальной поблажки, но орч имеет инстинкт: почитать женский воинский дух и её тело, дарящее самым лучшим некую неведомую благодать. Женщин воинов в Легионе очень мало, обычно все женщины живут отдельно и занимаются ремеслом. Я была избранной.

Однако мой бонус не может спасти брата фейри от беды пока не закончатся тренировки, и лишь после того, как закончились фехтование и рукопашка, я поднимаю с песка за шиворот упавшего мальчика и тащу в сторону.

– Если сюда кто-то кроме меня будет пытаться влезть – бей ножом не раздумывая – шиплю я ему.

Я стрелой лечу за едой – наконец то у нас время трапезы, когда все имеют право подойти к пункту раздачи еды и ухватить свою порцию. Я вырываю из рук дежурного две порции, и все смотрят на меня ошалело, но я не обращаю внимания, я уже несусь с мисками назад, взлетаю по ветхим деревянным ступеням наверх.

– Ты цел, ничего не случилось!? – кричу я мальчику.

– Да, всё тихо, – шепчет он мне пересохшими губами.