Двойной бренди, я сегодня гуляю

Она так редко первой обращалась к коллегам, что Коннолли безошибочно определил внештатность ситуации.

– Ну, что там у тебя? – недовольно откликнулся он. – Что-нибудь зависло?

– Не знаю, – без интонации произнесла Эрика. Её желтоватое припухшее лицо было безразлично, косынка надвинута до самых глаз. – Реконструкция не сходится. Я хотела попросить, чтобы ты взглянул.

– Ладно, – Коннолли выбрался из кресла. – Видишь, Вик, девчонки без меня никак. Придётся помогать.

Эрика молча проводила его к своему рабочему месту.

Возле компьютера их дожидалась Лика Мальцева, к которой присоединился Амаи Ори. Юный стажёр проверял подключение трёхмерного сканера.

– Брось, Амаи, бесполезно, я же говорю, – пыталась увещевать его Лика. – Сканер работает.

– Надо же докопаться, в чём проблема, – упрямо отвечал Ори, ковыряясь в системном меню. У него была слабость к электронике, хотя иногда после его манипуляций приходилось прибегать к услугам станционного программиста, за что Ори уже досталось немало штрафных. Коннолли подошёл к ним вслед за Эрикой.

– Что не работает-то?

– Если б мы знали, – сказала Лика. Ори оторвался наконец от экрана. Он взмок от усердия, кудри выбились из-под съехавшей набок косынки и свисали влажными спиралями.

– Контакт есть… – беспомощно развёл он руками. – Сигнал от сканера идёт.

– Ещё бы он не шёл, – ответила Лика. – Сканер исправен. Я проверяла его на отпечатках наших рук в пластилине.

– Так в чём же дело? – Коннолли не понимал, что от него требуется. Лика вздохнула.

– Реконструктор зависает, как только мы вводим параметры марсианских останков. Эрика, покажи ему.

Исландка, не говоря ни слова, тронула стилом надпись в меню: «Повторить». Экран пошёл какой-то сине-белой рябью, а затем высветился розовый квадрат, гласивший:

«Запрещённые параметры или неверный ввод.

– Так, – сказал Коннолли, соображая, чем может быть вызван сбой. – А что у вас в сканере?

– Сейчас – ничего. Мы сняли данные с четырёх скелетов и сохранили их для ввода.

– Жвачка у кого есть?

Эрика пошарила по карманам и протянула ему сильно замусоленную и обтёртую упаковку. Разорвав бумагу, Коннолли смял пластинку и запихнул её в рот.