Восемь волшебников

– Из самых громких исчезновений: главный архитектор города – это раз, главный лекарь города – это два, и госпожа Дороти – это три.

Лера поперхнулась чаем.

– Как? И госпожа Дороти? А кто тогда директор?

Макс снова покачал головой.

– Даже не проси. Не скажу. Пусть это будет для тебя сюрприз.

– Макс! Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы.

– Знаю, – перебил ее птицегор. – Но все равно не скажу. А добрый это сюрприз или нет – ты сама завтра решишь.

– Макс!..

– Завтра сама все увидишь! – упрямо повторил парень.

– Ладно, – Лера вздохнула и недовольно покосилась на собеседника, взяла кусок сахара из вазочки и отправила его за щеку. – Ладно. Но почему именно люди ночи в этом виноваты?

Макс потер лицо обеими руками, на которых были надеты перчатки без пальцев. Он никогда их не снимал.

– Есть свидетели, которые их видели.

– Людей ночи?!

– Да.

– Я в это не верю! – Лера откинулась на спинку стула и покачала головой. Кусочек сахара растаял за щекой и оставил после себя шершавое место.

– Я тоже не верил, но птицы… Совы… Они говорят, что чужаки в городе. Люди в черном, – он оглядел одежду девушки. – Ну, прям как ты. Только еще перчатки, капюшон и маска на лице.

– Маска?

– Да. Вроде противогаза. Стекла глаза огромными делают, – Макс поднес руки к лицу сложенными вроде бинокля. – Соломон путано объясняет.

– Но люди ночи не такие, – прошептала Лера.

– Вот! Ден то же самое говорит. Но горожане думают на пещерных людей.

Снова воцарилось молчание. Лера допивала чай, Макс бесцельно болтал ложкой в чашке.

– Но если это не люди ночи, тогда кто?

Макс пожал плечами.

– Мы не знаем, – потом быстро добавил. – Я и Ден не знаем. Мы ни с кем об этом не говорим.

– А почему?

Макс вздохнул.

– Завтра ты все поймешь.

– Елки-палки, Макс!

– Ах да! – птицегор не обратил внимания на восклицание Леры.

– Хорошо, – согласилась Лера. – Ты и дальше будешь загадывать мне загадки?

– Что есть, то и говорю, – отрезал Макс. – А теперь давай я тебя домой провожу. А то мало ли что.

Они вышли на улицу. Сумерки давно сгустились и превратились во мрак. Фонари еще не зажглись.