Тело Милосовича

– Почему?

– Сербские власти, в угоду американцам, не хотят хоронить его с почестями и в достойном месте.

– Да?

– Да. Имидж Милосовича в глазах мирового сообщества уже утвердился. Из него сделали главного виноватого во всем. Этнические чистки свалили на него, гражданские войны – тоже. Оставалась последняя деталь – признать его военным преступником в трибунале. Но не удалось, не смогли ничего доказать. Посылать на похороны такого человека официальную делегацию российской Госдумы означало бы подвергнуться осуждению и критике со стороны «мирового сообщества».

– А на что пойдут?

– Будут делегации от парламентских партий – это максимум. На большее рассчитывать не стоит.

– Какова же моя роль?

– Ну, мы всегда работали в контакте с Социалистической партией, которую Слободан возглавлял, все эти годы поддерживали сербов… Выступишь на траурном митинге, скажешь об этом. Подчеркнешь, что он был настоящим патриотом, а Сербия под его руководством десять лет мужественно противостояла давлению западного мира – сначала экономическим санкциям, потом военным действиям.

Вождь замолчал. Некоторое время в кабинете стояла тишина.

– Когда вылетать? – спросил Филатов.

– Пока неизвестно. Но лучше приготовься заранее.

ГЛАВА III

ССОРА НАДЗИРАТЕЛЕЙ

Вечером 11 марта Ван Хален сдал смену и вышел из тюрьмы на улицу. Смерть этого серба спутала ему все планы. И почему только тот решил умереть именно в его смену?

Он достал сигареты и закурил. Утром ему пришлось изрядно поволноваться, и сейчас он переживал все заново.

– Как ты мог его проглядеть? – допрашивал его Ян Вермер, когда они оба стояли в камере над бездыханным телом.

Ван Хален, плохо соображая от недосыпа, таращил на начальника слипающиеся глаза и молчал.

– Я тебя спрашиваю, кретин! – повысил тот голос.

Ван Хален понял, что нужно что-то говорить в свое оправдание, иначе он будет выглядеть полным идиотом. «Черт, – подумал он, – если бы не эта Агнесса в телефоне, я мог бы все заметить вовремя!» Но рассказать Вермеру про нее было нельзя. Он хоть и друг, но не поймет.

– Уснул, – брякнул он первое, что пришло в голову.

– Уснул? – взвился Вермер.