Тело Милосовича

Он лежал на полу, возле своей койки, и в неподвижности его была та пугающая окончательность, по которой почти всегда можно сказать – человек умер. Щиколотка левой ноги у него была неестественно подвернута.

Ван Хален долго пялился на экран, чувствуя, что для него произошла катастрофа. Он все ждал, что заключенный пошевелится и встанет. Но тот не двигался. Охранник медленно снял трубку и вызвал начальника смены.

– У нас проблемы, – упавшим голосом произнес он.

– Какие? – вскинулся Ян Вермер.

– Кажется, один из них умер.

– Ч-черт бы тебя побрал, придурок! – взорвался тот, начав заикаться от негодования, что случалось с ним крайне редко. – Я же тебя предупреждал! Ничего не предпринимай, я сейчас буду!

Преисполнившись жалости к себе в предчувствии небывалой взбучки, Ван Хален втянул голову в плечи и взглянул на часы. Шесть тридцать утра, суббота, 11 марта 2006 года.

ГЛАВА II

ФИЛАТОВ УЗНАЕТ НОВОСТЬ

Депутат Александр Филатов проснулся в это утро поздно, около двенадцати. Домочадцев уже не было, разошлись по своим делам.

Зевая, он направился в ванную, умылся и потянулся за бритвой. Потом взглянул на себя в зеркало и чертыхнулся.

– Совсем забыл, – пробормотал он.

Филатов не брился уже две недели. За это время щетина отросла, и стильная небритость превратилась в бороду, правда, в не совсем полноценную бороду, но уже в нечто на нее похожее. Некоторое время Филатов рассматривал свое отражение в зеркале, пытаясь понять, идет ему борода или нет, но единственное слово, которое по этому поводу вертелось в голове, было «прикольно», позаимствованное из лексикона сына.

Он едва не произнес его вслух, однако вовремя спохватился. Не пристало ему переходить на подростковый сленг. Возможно, никакие другие слова не пришли в голову еще и потому, что вчера Филатов очень нескучно провел время в ночном клубе и сегодня голова была малость тяжеловата.

Только он выпил кофе, как запиликал мобильник.

– Я подъехал, – сказал водитель.

– Хорошо.

Суббота была законным выходным, и Филатов имел полное право остаться дома, но скопились кое-какие срочные дела в Думе и он собирался немного поработать.

Он оделся в обычном темпе, слегка задержавшись лишь с выбором галстука. Ему пришла в голову мысль, что галстук теперь надо было бы выбирать не только с учетом цвета рубашки, но и с оглядкой на бороду. Поросль была густой и черной, но уже с несколькими седыми волосками на скулах. «Ничего так борода, – подумал Филатов. – Вполне себе».