Серебряный змей в корнях сосны – 2

Обычно ему не составляло труда врать и придумывать на ходу, но то ли настрой был не тот, то ли… В общем, он просто решил промолчать.

– Я понимаю, почему ты не хочешь говорить, – вдруг сказал Кента, и Хизаши застыл. – Я с самого детства не видел отца, но он наверняка благословил бы меня на учебу в школе оммёдо. По крайней мере, мне хочется так думать. Но теперь… Теперь я не знаю, смог бы рассказать ему о том, что мы должны сделать.

«А ты об этом ни разу не думал?»

Хизаши смотрел в огонь и видел в танцующих всполохах длинные кроличьи уши.

Глупый усаги наверняка даже не понял, что ему грозило. Его ки стала бы источником силы духовного оружия экзорциста, а домом – полоска металла, закаленная в огне и спрятанная от солнечного света в тесноте ножен.

– Хизаши-кун, о чем ты думаешь?

Каково это – быть душой меча? Каково это – долгие годы не видеть света дня и чарующей темноты звездной ночи? Свернуться тугими кольцами в полусне-полузабытье, полужизни-полусмерти и просто ждать освобождения.

Хизаши вдруг показалось, что он понимает эти чувства, и по спине пробежал холодок.

– Хизаши-кун!

– Чего раскричался?

– У тебя лицо было странное, – ответил Кента слегка уклончиво. – Наверное, разговоры о семье тебе неприятны. Мне стоило об этом подумать, прости.

– Мне все равно. Если хочешь говорить – говори.

Однако Кента не стал, и тишина под зелеными сводами шуршала и потрескивала, не нарушаемая словами. Время шло, а дождь и не думал прекращаться. Близость болота тоже не играла на руку – земля слишком быстро насытилась влагой, и вода уже не впитывалась, а собиралась грязными лужами в неровностях почвы, пока не покрыла собой все вокруг их скромного убежища.

А потом костер зашипел и, немного посопротивлявшись, потух. Хизаши забрался на еловые лапы с ногами, но края черных ученических хакама успели намокнуть и мерзко касались кожи. Если ничего не предпринять, они оба тут утонут.

Хизаши задрал голову, но и в страшном сне не увидел себя взбирающимся на верхушку дерева.

Куматани заметил его взгляд и верно разгадал.

– Продираясь сквозь иголки, мы только зазря вымокнем и обдеремся, – сказал он и с сожалением посмотрел на остатки костра. – Надо идти дальше и искать новое укрытие. И можно еще помолиться.

– Кому? – фыркнул Хизаши. – Это все проделки Амэ-онны[20 - Амэ-онна – дух дождя в японском фольклоре.]. Эта гадина хочет проклясть нас и утянуть следом за собой.

– Даже если так, у леса должен быть покровитель – помолимся ему.