Джулиус и Фелтон

От его коренастой плотной фигуры пахнуло сыростью, холодом и крепким табаком. Я пожал протянутую руку и по привычке приготовил блокнот для записей, хотя не ожидал услышать что-то новое.

– Чаю? – Олдридж был сама любезность. – Нет? В таком случае я готов выслушать, что привело вас к нам.

По его серьезному прямому взгляду и сжатым в тонкую ниточку губам никак нельзя было догадаться, что он и без длинных предисловий знал причину столь раннего визита. Инспектор действительно не сумел удивить.

– Дело темное, Джулиус, – закончил он рассказ и, спросив разрешения, закурил.

Грубые пальцы с желтоватыми ногтями заядлого курильщика ловко извлекли сигарету из помятой пачки и чиркнули спичкой. Комната погрузилась в облако густого едкого дыма. – Писаки уже пронюхали. – Он бросил на меня быстрый взгляд. – Простите, Фелтон. Мои ребята изъяли все фотографии, но одна все же просочилась. Редактор «Блэкпул Тайм» не желает идти на уступки, к вечеру весь город будет в курсе событий, а к завтрашнему утру – весь Ланкашир! Начнется паника.

Гаррисон был искренне раздосадован, мне даже стало его жаль. Если, конечно, забыть, что он покушается на свободу слова – самое святое, что есть у каждого уважающего себя журналиста.

– Иными словами, вы просите меня о помощи? – Джулиус криво улыбнулся, сложив руки в замок под подбородком. – И у вас, верно, есть основания полагать, что в деле замешано сверхъестественное?

Инспектор нерешительно пожевал губами:

– Я полагаю, вам будет интересно взглянуть на тело.

* * *

Джулиус наотрез отказался воспользоваться служебным автомобилем Гаррисона, и мы проделали неблизкий путь до полицейского морга под отвратительным моросящим дождем – к сожалению, нередким в наших краях. Он оседал на волосах и одежде, что ничуть не прибавляло настроения. Очень скоро я промок до нитки и дрожал от холода, а вот Олдриджа погода, похоже, не смущала. В своем темно-сером плаще и фетровой шляпе он вышагивал по Променаду[3 - Променад – главная улица Блэкпула.] точно лондонский денди – я с легкостью представлял его в цилиндре и белых перчатках, выстукивающего тростью дробь по мостовой.

Гаррисон оказался умнее и, сославшись на простуду, уехал без нас. Жаль, что мой упрямый компаньон не желал признавать удобство нового средства передвижения, демонстрируя редкостное упрямство.

Дождь усиливался.

Мы наконец добрались до полицейского морга, где нам выдали белые халаты и одну пару перчаток на двоих – видимо, ждали только Джулиуса.