Школа заклинателей. Призывающая

Бера как раз распахнула дверь из нашей комнаты и испуганно переводила взгляд с меня на соседку.

– Лорна? Биргит? Что случилось?

– Твоя очередь, – сказала Биргит и, подобрав одежду, скрылась у себя.

– Я ничего не понимаю, – сокрушалась Бера. – Ой, а наплескали-то…

Я, пошатываясь, обошла ее и замоталась в полотенце. Бера не стала приставать и закрылась в ванной, а я свернулась на кровати, стуча зубами. Биргит хотела меня убить? Или воспитать? Мне не нравился ни один из этих вариантов, но последний все же несколько лучше.

Плеск воды из ванной почти не слышался, Бера мылась тихо и довольно быстро вернулась. От влаги медные кудри завивались сильнее прежнего.

– Вы с Биргит повздорили? – строго спросила она. – Что она делала там с тобой?

На секунду в ее голосе мне почудилась ревность, но я отмела странные мысли.

– Не совсем… Она… она странная.

– Она северянка! Конечно же, она странная, – как неразумного ребенка отчитала меня подруга. – Прости, что поучаю тебя, но лучше бы тебе с ней не связываться.

Кто знает, что у этих варваров на уме.

– Я все слышу.

Бера мгновенно замолкла, прижав ладонь к губам, но глаза округлила довольно однозначно. Я улыбнулась, но не уверена, что улыбка вышла милой.

Завтрак, поданный невидимыми разносчиками, прошел без происшествий, я даже не вздрогнула, когда передо мной возник поднос с унылой бедняцкой едой. Хочешь жить – забудь обо всем. Мы всегда, сколько я помню себя, жили богато, но вместе с тем отец не поощрял роскошь, праздность и глупость.

Я училась всяким премудростям с ранних лет: няня даже водила меня на кухню, чтобы я своими глазами видела, откуда у нас на столе появляется еда, я помогала горничной прибираться в своей комнате, ходила с отцом на конюшни и кормила лошадей. Но едва мне исполнилось четырнадцать, меня отправили в пансионат для родовитых девиц, откуда я прибыла только для того, чтобы поприсутствовать на похоронах отца.

Обратно вернуться мне было не суждено.

Бера что-то говорила, когда я резко поднялась из-за стола и перехватила уходящую из трапезной Айрис.

– Чего тебе, Веласкес? – не слишком приветливо спросила она.

– Насчет вчерашнего. Хотела принести свои извинения.

– За то, что вышла сухой из воды? – хмыкнула она. – Можешь не переживать, никто сильно не удивился.

Меня неприятно задели ее слова.

– Знаю, что должна была что-то сказать мастеру Конраду, но…

– Но внезапно забыла слова? – Айрис хлопнула меня по плечу.