Хищная птица

Не вдыхать, не вдыхать, не вдыхать…

Но рот заклеен, и, поперхнувшись горьким запахом, я втягиваю носом воздух. Покачнувшись, я будто сдуваюсь, превращаюсь в уменьшенную копию себя, у которой нет ни голоса, ни крика, ни сознания.

Все плывет перед глазами, багажник захлопывается, кто-то заводит мотор.

Куда меня везут и почему?

Я снова во мраке, и песня тут не поможет, а спустя пару мгновений мрак поглощает весь мир, проникает в мой разум, делает меня узницей в собственном теле.

Мне семнадцать, и меня похитили.

ГЛАВА 8

{ДЖЕЙСОН}

Я уезжаю от Азы в таком же подавленном настроении, в каком пребывает она сама. Достаю из кармана вторую пару очков – обыкновенных, без диоптрий. Впрочем, не такие уж они и обыкновенные. Аза про них не знает, равно как и про мой второй телефон. В них я вижу магонские суда, шквальных китов и прочих небесных обитателей. В данный момент ничего опасного наверху не видно, однако мои подозрения не рассеиваются, и я отправляю еще одно сообщение.

Водя пальцами по экрану телефона, я изучаю координаты, вылавливаю совпадения, намечаю возможные траектории движения. К тому моменту, когда я добираюсь до дома, я уже с ног валюсь от усталости, а в голове полная путаница. Меня измотала не дорога, ведь мы живем совсем недалеко друг от друга, а все события и треволнения последних двадцати четырех часов: день рождения, потом еще эта ссора. Я чувствую себя совершенно разбитым.

Мы никогда раньше не ссорились.

Неужели Аза считает, что только она может на что-то повлиять?

Что только у нее есть обязательства?

Я начинаю подниматься к себе в комнату, но останавливаюсь, чтобы поздороваться с мамами, которые сидят, поджав ноги, на диване и смотрят документальный фильм о черных дырах. Естественно.

– Презервативы, – говорит Кэрол.

– Презервативы, – говорит Ева.

Они выбрали самый неподходящий момент для разговоров о контрацепции.

– Вы не забыли, что сегодня день рождения Азы? – спрашиваю я. Они обе вздрагивают.

– Конечно, нет, – отвечает Ева.

– Прошел всего год, – говорю. – Это не так уж много.

Ева с Кэрол подходят к подножию лестницы и обращают ко мне лица, полные печали и доброты.

Не знаю, какой черт меня дернул. Они не догадываются, что Аза жива, и мне захотелось, чтобы им стало стыдно. Как бы глупо это ни прозвучало, мне захотелось, чтобы кто-нибудь меня пожалел.