Кто ты, Иуда?

Едва на рынке появлялся кто-либо со связкой зелени с собственного приусадебного участка, как на него налетали со всех сторон, и только первые двое-трое счастливчиков успевали стать обладателями пучка петрушки или укропа. Подобное начало происходить совсем недавно, и никто не мог найти этому объяснения.

– А мы точно все делаем правильно, Яковлевич? – шепнул председателю старик Макаров. – Ой, не нравится мне это! На бумаге-то записано, что мы не имеем права лезть в их помещения.

– Не мы первые нарушили, – отмахнулся Подольский. – Мне надо думать о людях, что они, по-твоему, должны есть?

Деревянные ящики вытащили на улицу и принялись грузить в ЗИЛы. Владимир Яковлевич сам сел за руль одного из них и крикнул остальным:

– Поехали, ребята!

Машины загудели и скрылись в резко обрушившейся на село ночной темноте.

***

Чхун Лим с трудом открыл глаза и уставился на незнакомую уродливую люстру. «Куда делись еще два рожка?» – подумал он с недоумением, но его внимание тут же отвлекли какие-то красные полусферы загораживающие обзор. Кореец осторожно прикоснулся к лицу, тут же испытал страшную боль и отдернул руку. Внезапно он сообразил, что лежит на полу не дома, а в рабочем кабинете, и что коварный председатель со всего маху влепил ему стулом прямехонько в физиономию, отчего щеки раздулись до такой степени, что подпирают глаза.

– Вы уже пришли в себя? – послышался приятный спокойный голос, и над Лимом склонилась фельдшер Наталья Федоровна.

– Угу, – булькнул тот и попытался приподнять гудящую голову.

– Не вставайте резко, – предупредила врач, – Вполне возможно сотрясение мозга. Но вы не волнуйтесь, сейчас поедем в больницу.

– Никуда я не поеду! – рявкнул внезапно Чхун и, кряхтя, сел, опершись о ножку стола. – Зовите сюда немедленно милицию!

– Алексей Алексеевич! – крикнула Наталья Федоровна. – Больной пришел в себя, милицию требует.

В комнату вошли Нечупуренко и прокурор Токин собственной персоной.

– Вам лучше? – заботливо осведомился партработник.