Кто ты, Иуда?

В конце концов, Михаилу Федоровичу Бойченко – оперсотруднику территориального отделения КГБ – поручили заняться председателем вплотную. На первый взгляд, задача казалась простой, как медный пятак: в 1987 году, конечно, уже нельзя было схватить человека под белы рученьки и погрузить в черный воронок, но мелкие начальники не брезговали воровством и сами подводили себя под статью. Их ненавидели подчиненные, односельчане, партийная ячейка и администрация сельсовета. Среди этой публики обычно легко находился тот, кто с удовольствием напишет анонимный донос и, таким образом, запустит следственный процесс.

Бойченко даже обиделся, что его, опытного чекиста, направили в райцентр для решения проблемы, не стоящей выеденного яйца.

Михаил Федорович встретился с прокурором Токиным, прочитал ему нотацию, изложил алгоритм действий и со спокойной душой уехал на рыбалку. Но через два дня его ожидал первый неприятный сюрприз: молодой и амбициозный Токин, с большим трудом получивший престижную должность, вдруг подал в отставку, приложив к заявлению справки о немыслимых смертельных болезнях, внезапно его одолевших.

На все вопросы служитель Фемиды отвечал: «Мне очень плохо. Я не могу продолжать работу». Плюнув на неразумного прокурора, Михаил Федорович стал аккуратно прощупывать первого секретаря райкома партии, но тот заявил:

– Рад бы помочь, да здоровье подводит. Вот, вчера пришли анализы, у меня опухоль. Так что, я намерен сложить с себя полномочия.

– Вы что, издеваетесь, товарищ Пилипчук? – вскипел Бойченко и перешел на «ты».

 – Имей в виду, я не позволю тебе уйти, пока мы не засадим этого выскочку, оседлавшего не свои сани. Ясно?

Секретарь вежливо, но достоинством ответил:

– Более чем. Однако я топить председателя не стану. Ищите другую кандидатуру на роль предателя.

– Но в прошлом году ты без проблем свидетельствовал в суде против собственного начальника! – вышел из себя Михаил Федорович. – С каких пор в тебе проснулась совесть?!

– Так тот был негодяем и лицемером, – спокойно пояснил Пилипчук.

 – Мне его не жаль.

– А этот? Он что, безгрешный? Ты готов рискнуть ради него карьерой, репутацией и даже жизнью?

Секретарь вздрогнул, услышав конец фразы, но сказал:

– Делайте, что хотите, а я в таком участвовать не намерен.

Оперсотрудник КГБ покинул партийную контору в крайнем замешательстве. Подобное поведение он видел лишь в кино и тихо посмеивался над наивностью режиссера.