Призрак заброшенных труб

Тип рухнул на землю, не издав ни звука. Я подбежала к ней и вскрикнула:

– Господи, да это же Гриша! Ты его убила?

– Не вопи, – приказала Мирослава. – Не то сюда вся улица примчится. Отопри калитку, давай быстренько втащим его к нам.

Мы схватили субтильное на вид, но, тем не менее, ужасно тяжелое тело и поволокли в дом, уронив по пути раз десять. Хорошо, что в этот промозглый вечер соседи предпочли не высовываться из теплых квартир, и нас никто не видел.

– Надо его водичкой полить, – озабоченно сказала я. – Холодненькой.

– Лучше лед приложить, я сейчас достану, – засуетилась Мира.

– Не-не-не надо, – едва слышно прошелестел Гриша и застонал. – Черт, Мирка, ты ополоумела? Нос сломала. Кровь, вон, хлещет. И башка гудит, не могу мысли в кучу собрать. И тошнит.

– Сам виноват, – огрызнулась Мирослава. – Чего полез на забор, а потом еще пытался замок вскрыть? Я приняла тебя за вора.

– Не дождешься от тебя сочувствия, – вздохнул Гриша, морщась от боли. – Между прочим, я вам сто раз звонил, но никто трубку не взял.

Его физиономия отекла, налилась краснотой, а глаза превратились в щелочки. Из носа действительно стекали красные струйки.

– Может, «скорую» вызвать? – робко предложила я.

– И что скажем? Дорогой доктор, меня ушатала двоюродная сестра? Нет уж, потерплю.

– Сейчас заболит, и температура поднимется, – предупредила я. – Нельзя так оставлять.

– Схожу к соседям, Колька как раз медицинский заканчивает, вот и пусть практикуется, – ответила Мира, исчезая за дверью.

Не прошло и трех минут, как у нас на кухне стал хозяйничать Николаша, командуя:

– Воду давайте! Ищите бинт! Тащите спирт!

Он тщательно вымыл руки, осмотрел Гришу, покачал головой, вытер кровь, намазал лицо брата какой-то мазью, сделал ему укол и вынес вердикт:

– Все нормально, нос не сломан просто чудом. Вколол обезболивающее, если есть капуста, отрывайте по листочку в час и прикладывайте. Кто ж его так отделал?

– Я, – мрачно ответила Мира. – Нечаянно ударила.

– Охренеть! – подскочил Николай. – Чем? Палкой что ли?

– Рукой. Правой. Точнее, кулаком.

– Ну, е-мое, – присвистнул студент-медик. – Прям, как в кино. Ладно, если ему хуже станет, зовите. Вроде бы сотрясения мозга нет, но это трудно определить вот так, на глаз.

Мы от всей души поблагодарили соседа и вернулись к Грише. Кажется, он чувствовал себя вполне бодро, наверное, подействовал анальгетик.

– Я вам торт принес, – голосом умирающего сказал он.