Нежданная любовь

Ни Фёдора, ни его любимой тройки уже не было, зато подходя, он почувствовал неприятный запах дыма. Несмотря на прошедшую войну, стрессы, и многие проблемы сам он никогда не курил и крайне негативно относился к курильщикам, стараясь не допускать этого, по крайней мере, на территории своего именья. В своё время, это даже дало определённые результаты, но видимо всё в жизни не вечно. Вот и сейчас подходя сбоку, он заметил мирно стоящего Яшку, который докуривал обычную самокрутку. Неизвестно где и от кого младший Красин в своё время пристрастился к этой пагубной привычке, но отучить его было просто невозможно.

Лет семь-восемь назад он впервые словил паренька за старыми постройками, которые позже пошли под снос и на их месте были выстроены новые. Тогда он выхватил у него тлеющую трубку с неприятным запахом и отправил к отцу. Однако ни просьбы, ни угрозы, ни строгое наказание не могло избавить юношу от этой пагубной привычки. Потом уже сам Фёдор пару раз ловил сына за этим занятием, но всё было бесполезно. Проходила пара месяцев, и он вновь принимался за старое.

Вот и сейчас то ли от утопания в своих мечтах о светлом будущем, то ли от ощущения полной безнаказанности Яшка продолжал пускать дым, не замечая ничего вокруг, особенно того что делалось у него за спиной.

Поэтому строгий резкий голос, заставил его подпрыгнуть и едва не поперхнуться самодельной сигаретой.

– Опять травишься, засранец? Хочешь, как Пашка слечь и валяться с температурой?

Вообще-то у Пашки была ангина, но это было не так уж важно.

А важно то, что искреннее возмущение продолжало литься потоком, на уже докурившего юношу, который молчал, из последних сил сдерживаясь, что бы не высказать этому старому, зарвавшемуся и явно зажившемуся на свете старику всё что он о нём думает. Нет, он мог бы это сделать, и сделал бы с удовольствием, ведь его он совсем не боялся, но зато боялся отца. Да Фёдор тоже уже был не молод, но достаточно крепкий и физически развитый, сызмальства приученный к тяжёлой работе, а потому даже сейчас он бы легко справился со своим двадцатилетним отпрыском.

– Молчишь? Вот и правильно, молчи, а ещё лучше дай сюда всё что есть.

После небольшой паузы Яшка был вынужден достать из внутреннего кармана и высыпать в руки Павла Ивановича ещё несколько самодельных трубочек, которые он готовил заранее, чтобы не тратить время после. И сейчас он с искренней ненавистью наблюдал, как его труды разламываются один за другим и вытряхиваются на землю.