Потомки

Найти своих ребят не составило труда – он знал, что Мясник задумал побоище, поэтому заранее расставил людей так, чтобы они успели ретироваться быстро, до подхода полиции. Ну или потом хотя бы в участке смогли соврать, что просто пришли посмотреть на концерт, а там потом та–акое началось.

Всеслав уже видел приближающиеся черные силуэты Псов Господних, когда Вик Гравец, последний из человекоборцев на этом митинге, покинул площадь. Он вздохнул с облегчением и обернулся посмотреть последний раз на собравшуюся молодежь.

Мясник был редкостной сволочью, такую еще надо было найти, грустно подумал молодой человек. Он собирался уйти восвояси, как его взгляд остановился на Зое Авлот, одиноко стоящей около парапета. Видно, Патрик предупредил Виктора, а тот, решив, что указания поменялись просто ушел с площади, оставив Зою на растерзание Псам. Не понимая до конца, что движет им, но вероятнее всего это была все-таки совесть, Всеслав, помчался к ней.

Прямо ему навстречу двигалась толпа черных плащей, укладывая на землю плетями всех, кто мешал им на пути.

– Дети мои, – раздался голос позади них со сцены, – слышали ли вы такие слова: «Кто не собирает со Мной, тот расточает»? Для чего вы пришли сюда? Во чье имя собрались вы здесь? Во Имя Господа Вашего, собрали вы здесь души и помыслы свои? Во имя отца вашего? И я скажу вам «да», потому что ваш отец – отец лжи и беззакония.

– Что происходит? – на бегу спросила Зоя.

– Это Псы Судного Дня.

– А почему мы убегаем?

– Потому что сейчас проповедь закончится и начнется наказание. Унижение плоти, так сказать.

– Кажется закончилась, – прошептала Зоя, услышав крики. Она обернулась и увидела, что вся площадь в дыму. – Боже, что это?

Всеслав оглянулся.

– Это дымовые шашки. Я пару раз попадал на подобные мессы, очень неприятно, мало того, что дым выедает глаза и дышать невозможно, так эти святые еще охаживают тебя плетями. А когда приезжает полиция, остаешься только ты, а они куда-то испаряются.

– А они как дышат?

– У них кислородные маски, я видел. Говорю, я это уже проходил. Все, – переводя дыхание, проговорил Всеслав, – можно остановиться наконец. Сюда они уже не придут.