Потомки

 – Когда я решу бросить учебу и уйти в полярники, я тебе обязательно сообщу.

– Ну да, ну да… – пробормотала мать, провожая взглядом Зою, которая уже поднималась к себе.

Комната Зои, как и спальни родителей, находилась на втором этаже. Она, казалось, совершенно не изменилась за двадцать лет, те же оранжевые шторы, стены, отделанные венецианской штукатуркой, картины. В ее голове сохранились воспоминания детства, когда они переехали в этот дом, ей было что-то около пяти. Мама возмущалась, что в доме нет картин, и она не может пригласить гостей.

Девушка упала на кровать и взяла телефон. Ее одолевало некоторое сомнение, стоит ли звонить Бобу. Сегодняшняя встреча с той милой брюнеткой на самом деле Зою очень обрадовала. Отец очередной раз убедил ее в своей паранойе, что все вокруг завязано на его работе в министерстве.

– Господи, – прошептала Зоя, – он просто не понимает даже, каким ничтожеством я себя чувствовала. Уродиной, неудачницей…

Так как в комнате никого не было, то ее слова, вероятно, в действительности были адресованы Богу.

Отбросив сомнения, она решила все–таки позвонить Бобу, ведь, в конце концов, было просто некрасиво вот так исчезнуть. Она набрала Боба, но услышав его голос в трубке, впала в ступор, понимая, что забыла придумать, что будет говорить.

– Боб, привет. Я извиняюсь, что не отвечала на твои звонки. Ты ведь звонил, помнишь?

– Конечно, помню, я звонил тебе раз сто.

– Ну да. Это, вообщем, папа виноват. Мне, если честно, стыдно даже говорить такое, мне же не пятнадцать лет. Но он, ну как бы сказать, настаивал на прекращении этой дружбы.

– А сейчас он передумал? – осторожно спросил Боб.

– Нет, это я передумала. Видишь ли, он убеждал меня в том, что истинная цель твоего общения со мной, всего лишь желание подобраться к нему поближе.

– В целях диверсии, – весело подхватил Боб. – Да, черт возьми! Он меня раскусил. Как же я теперь узнаю расположение боеголовок в нашем районе?

– Да, – усмехнулась Зоя, – уже никак. Но, Боб, ты должен тоже понимать, – она сменила тон на более серьезный, – что мы с тобой просто друзья, не более того. То, что я тебе сейчас звоню, означает только это.

– Хорошо, госпожа Авлот, как скажете.