Манекенщики

– В последнее время, я частенько вспоминаю время, когда ты была Беатрис, а я – Алексом. А помнишь Тима и Кэрол? Как мне их не хватает.

– Мне тоже. Но прошли уже все мыслимые и немыслимые сроки, чтобы о чем-то сожалеть.

– Как у тебя язык поворачивается?.. – 908-ой приподнялся на кровати и бросил на нее недоуменный взгляд. Казалось, что ровной струйкой дыма тлели его пальцы, а не сигарета. – Они были нашими самыми лучшими друзьями! Это от Кэрол ты научилась манерам и всяким изящным штучкам, а от Тима – юмору.

– Кто я, по-твоему, бессердечная с**а? Да людей более, чем достойных я не встречала. Однако, жизнь не стоит на месте. Господи… В этом и есть весь ты…, Алекс! В то время, когда нужно взять себя в руки, проделать над собой работу, и двигаться дальше, ты до беспамятства напиваешься и начинаешь сокрушаться о том, как раньше было хорошо, а сейчас – плохо.

– Я не виноват, что мне постоянно не везет!

– Ты просто слишком сильно стал зависим от Пистоля. Поэтому-то мы и должны прекратить «прыжки», иначе это становится для тебя опасным.

Но 908-ой не успел ничего ответить. В ситуацию вмешался стук в дверь и последовавшая фраза «Не желаете перекусить?» А за этой фразой уже последовал крик Лейлы.

– На хелп!

Повторные стуки заставили похитителя размышлять скорее.

– Замолчи! – сказал он и взвел курок на «смит-энд-вессоне». Когда дверь открылась, женщина в белоснежной форме проводника с сияющей улыбкой и голубыми жизнерадостными глазами поинтересовалась: не угодно ли лему сладостей в дорогу.

До того, как пуля из «смит-энд-вессона» пробила грудь проводницы, она успела вымолвить «что здесь проис…», и повалилась на тележку с продуктами. Сцена попала под внимание проходящего мимо пассажира, мужчины в красном блестящем костюме. Но герой проигнорировал возмущенное «что вы делаете?» с испугу хлопнув дверью перед его длинным любопытным носом, и заперся на все замки. И только после этого осознал, что натворил глупость.

– Черт! – закричал он.

Когда он снова открыл дверь, в коридоре уже никого не было. И 908-ой снова выругался. Затащив кое-как тело проводницы вовнутрь, он взглянул на Лейлу, лицо которой застыло в ужасе.

– Прости, меня Беатрис, – решительно сказал он. – Я не хотел, чтобы все так обернулось.

– Это ты так все обернул, Алекс, – сквозь сжатые зубы выговорила она, – и какого, мать его, х**на, скажи?..