Манекенщики

– Меня все подстегивает поинтересоваться у тебя, Кенг, кем ты себя, твою мать, возомнил?

– *баным богом! – буркнул байкер, – вот, что я тебе скажу, – медленно начал он говорить, и вытянул указательный палец руки, в которой была бутылка в сторону своего обеспокоенного чем-то собеседника, а потом принялся ею дирижировать, – мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Ну, наконец-то, а то я начал думать, что ты позвал меня в дыру за две с половиной тысячи километров от цивилизации только для того, чтобы «побухать».

Он вспомнил, как во время телефонного разговора Кенг был взбудоражен.

– А чего ты такой странный весь вечер: лицо перекошено, голос охрипший. Сидишь как на Страшном Суде?

Цуке принял заправскую позу: выпрямил спину, не без самодовольства поднял подбородок. Только все равно оставался нелепым.

– Будь другом, скажи Операционисту, что я хочу личную встречу.

Цуке сначал хотел было засмеяться, но вместо этого поправил свой воротник с важным видом, и спросил, с какой целью это нужно байкеру потому, как для президента мафии нужен очень весомый повод.

– О чем ты говоришь, господи? – с язвительной усмешкой произнес мужчина, – никогда такого не было, Цуке!

– С того «никогда» прошло много времени.

У Кенга от удивления даже подобрело лицо. Он с удовольствием почесал свою щетину и тоже решил усесться удобнее. Смахнув песок с куртки, и наградив свои легкие порцией угарного газа, он промолвил:

– А повод самый что ни на есть – так и передай.

Глава пятая

«Откровенный разговор»

2112 год

14 апреля

23:15

В продолжающем свой путь Локомотиве, Лейла Элси Улита Айслэй сидела связанной на стуле в своей комфортабельной каюте, обставленной по последнему слову постапокалиптической техники.

– Беатрис, но ты нужна мне, – не раз повторял 908-ой, стоя на коленях перед девушкой, с Пистолем в руке, – я… я люблю тебя!

– Разве это любовь? Посмотри на меня, Алекс и скажи, что затеял все это ради любви ко мне: похитил, связал, а теперь угрожаешь мне оружием.

– А какие еще есть варианты?

Лицо Лейлы как будто треснуло от отчаяния. Да что же это такое?! Она никак не могла пошевелить кистями рук, настолько плотно сжимала их веревка.