Манекенщики

 – отшутился он и залился грубым басистым хохотом на весь Калиский пустырь. А потом вытащил из-под сиденья огромный чемодан, размером, наверное, с футляр для гитары, замаскированный под гроб для карлика.

– Ну, серьезно, Кенг…

– Ладно, ладно. Поговорим позже, Михай. Я устал…

Байкер зашел в бар с вывеской «2564 км», где за столом его уже поджидали.

– Милан! Сукин сын! – искусственно улыбнулся ему высокий парень в потертой леопардовой рубашке, и с прокисшим рылом, как у человека, которому прищемили достоинство.

– Черт возьми! Зачем ты орешь, Цуке–придурок?! – огрызнулся лихач, когда подошел ближе, – хочешь, чтобы все узнали, что фальцет у тебя как у нетронутой по губам **еном барышни?! Я же просил называть меня Кенгом!

Мужчина, сердито вздохнув, без сил грохнулся на стул, и опрокинул под него свой «гроб для карлика».

– Ладно, ладно! Извини… Кенг. Но к чему тебе столько имен? Почему бы просто не быть самим собой? – не теряя спокойствия в голосе и не меняя довольного выражения на лице, проговорил мистер Леопардовая Рубашка.

– Ну, ты же сейчас не в платье сидишь, Цуке. Что остановило тебя сегодня побыть самим собой? – в этот раз слова байкера прозвучали немного мягче и с оттенком ехидности.

Парня с прокисшим рылом, видимо это не очень задело. Он лишь задумчиво усмехнулся. А его кривая неухоженная прическа с торчащими во все стороны волосами удивительно хорошо сочеталась с его неровно «наклеенным» лицом.

– Настроение у меня отвратительное.

Я потерял свой шумоизоляционный шлем для езды на мотолоджии, ресивер постоянно сбивался с частоты – дорога была адом. Еще этот чемодан, как будто андромеда та была сделана не из плоти и крови, а из свинца, – и Кенг пнул по своему багажу, – че пьешь? – спросил он, – что за синяя «блевотина» плавает у тебя в стакане?

– Чей это труп ты таскаешь? – проигнорировал вопрос тот, у которого была «блевотина» в стакане.

– Это труп «девахи».

– Ты уже сказал, что андромеды. Я имею в виду кто она? И что эта бедняжка теперь делает в твоем хиппи-чемоданчике?

Такой нездоровый интерес раздражал байкера.

– Что ты пристал? Остывает. К тому же жутко воняет. По крайней мере, с того момента, когда я настиг ее, – эй, приятель, принеси мне пива и вашего фирменного картофельного пирога – окликнул он бармена, – хочется съесть чего-нибудь и расслабиться за разговором с этим приплющенным лемом.

Потом он обратился к приплющенному лему.