У заброшенной мельницы

– Год, дружище! Я тебя год не видел! Нет, какой год! Больше, точно больше. Со свадьбы своей так и не видел. А ты не изменился, ну вот никак не изменился,– отец диакон со всей силы затряс руку давнего друга, а потом не сдержавшись стиснул его в своих богатырских объятиях.

Павел Андреевич Исполатов, приятель его детских игр и столичный адвокат, громко расхохотался.

– Вот про тебя такого не скажешь. Ты совсем другим человеком стал. Как будто даже выше ростом и солидный такой! А борода-то, борода! Когда успел?

За горячим чаем, смородиновой наливкой и свежеиспечённым пирогом с капустой беседа потекла ещё живее и ярче.

– Ну рассказывай скорее про себя. Что да как? Как там в первопрестольной?

Исполатов пригубил немного наливки из небольшой рюмки, затем отставив её в сторону и вверх на уровне глаз, внимательно осмотрел её хрустальные грани и темно-красную, густо пахнущую жидкость, плещущуюся в них.

– Душисто. Знатно, – с видимым удовольствием и чувством произнёс он, подкрутив свои изящные усы.

Затем поставил рюмку на стол и в упор посмотрел на приятеля.

– А я вернулся в Петербург, – немного с вызовом сказал он.

Отец Константин не нашелся сразу что на это ответить.

– Зачем? Из-за неё?– слегка помедлив, спросил он.

По лицу Исполатова промелькнула тень. Он даже попробовал небрежно улыбнуться, но улыбка вышла кривой и бледной.

– Да… Нет… Родители себя плохо чувствуют. Мать писала мне, что отец уже совсем не встаёт. Его село, где он служил раньше, а сейчас на покое, соседнее с твоим.

Вот ехал навестить его и дай думаю к тебе загляну. Так что теперь мы с тобой соседи будем. Всё лето я работал без отдыха, несколько успешных дел провёл, сейчас пока побуду с родителями.

Чувствуя огромную неловкость и делая вид, что плохо расслышал первую фразу, отец Константин сказал коротко:

– Расспрашивать не буду ни о чём. Если нужно, то всегда готов тебя выслушать.

– Я действительно еду к родителям. А об остальном я с тобой обязательно поговорю. Не сейчас.

Лучше ты про себя расскажи. Верно скука смертная здесь у вас.

Отец Константин замялся, в голове и перед глазами огненными всполохами мелькнули обрывки кошмарного сна и утренний разговор с Фомой.

– Да всё благополучно, тихо, мирно. Пока… – тут он совсем запутался и совершенно остановился, не зная как ловчее продолжить разговор.

Исполатов прищурился. Он сделал большой глоток остывшего чая и сев поудобнее, сложил перед собой ладони в форме пирамиды.