Водители дирижаблей. Мастер полета

Причина во врожденном упрямстве Гарса и его неуемном желании оберегать меня, будто стеклянную.

– Бельт сказала, что действие сыворотки необратимо.

– Это правда. – Джениз кивнула. – В случае вашей встречи с… этим человеком ты не просто погибнешь, ты перейдешь на сторону врага, а этого никто не допустит.

Я не хотела ничего слышать.

– У любого яда есть противоядие.

– Если оно и существует, то точно не в империи.

Меня пронзила внезапная догадка, и я с надеждой уставилась на преподавательницу:

– А вы? Разве вы не могли бы проделать что-нибудь со мной и… как-нибудь заблокировать эту нездоровую тягу к совокуплению? Вы же чтец! Самый сильный из всех!

Магиня развела руками:

– Если бы могла, то уже помогла бы, – и отставила кружку в сторону.

 – Это не абстрактное влечение, Яна. Сыворотка заставляет твое тело создавать и выбрасывать в кровь наркотик, а он в свою очередь влияет на сознание. Любые ментальные блоки не продержатся и получаса. Лучший выход – никогда не встречаться с Тиром Бирлеком… и я поддержу лорда Гарса – на фронте тебе делать нечего.

– Вы сказали «полчаса»? – Я ухватилась за эту фразу, как утопающий за соломинку. – Вы можете сделать так, что у меня будет фора в полчаса?

Она сложила пальцы домиком и посмотрела поверх «крыши»:

– Ты не поняла. За тридцать минут без магии от воленстирского воина не скрыться. Такое вмешательство бесполезно.

Понятно. Перед смертью не надышишься, значит, и дышать как бы и не надо.

– Я не самоубийца, миледи. Но и в Фертране сидеть не буду.

Поставьте блок.

– Эта процедура – болезненная, не хочу мучить тебя зря.

– Миледи, я не собираюсь мстить Бирлеку. Я боюсь его! Но с остальными поквитаюсь.

Преподавательница молча разглядывала меня.

– Ты не знаешь, – наконец произнесла она, – но мы, чтецы, способны создавать боевые ментальные структуры, убивать, глядя в глаза, причинять нестерпимую боль сразу дюжине врагов и многое-многое другое. Но, как видишь, я нахожусь здесь и не нарушаю приказ главы Ведомства.

Доказывать, что у меня все по-другому, не имело смысла.

– Ладно, – кивнула Джениз и неожиданно жестким тоном приказала: – Смотри на меня!

Уткнув в нее взгляд, я начала проваливаться в закручивающуюся воронку. Мир отодвинулся, потонув в зелени мерцающих глаз. Меня словно бросили в липкую паутину, и сколько ни дергайся – из чужой хватки не вырваться. В ушах раздавался тихий треск, а нечто холодное копошилось в извилинах, кололо будто иглами.