Небо под зеленым абажуром

Модные австрийские сапоги, на которые она сдуру одолжила денег, а потом полгода жила в режиме строгой экономии и отдавала долги.

Сыр «Рокфор», который она по незнанию вернула в магазин, неприветливые лица продавщиц, сочные зимние яблоки, длинные огурцы в пленке, трехлитровые банки с густым томатным соком, молочные коктейли по десять копеек, очереди, газеты с портретами вождей в туалете, ядовитый шампунь «Елена», крем «Балет», ленинградскую помаду, от которой неприятно пощипывало губы.

Она помнила программу «Время», духи «Opium» и «Climat», «Литературную газету», пельмени в бело-красных пачках, хозяйственное мыло, белый снег.

Она помнила праздничные новогодние наборы с венгерской курицей и финским сервелатом, ароматными марокканскими мандаринами. Болгарские помидоры в собственном соку, «Советское шампанское», шоколадные конфеты ассорти, шпроты, рижский хлеб, неудачный и долгий, как полярная зима, роман с женатым мужчиной.

Она помнила свое пьяное тридцатипятилетие, отрезанную сгоряча косу, ворчание матери и стыдное, сухое, как пергамент, одиночество.

Поездку в Адлер в августе 1987 года по санаторной путевке тем более помнила. Душный номер, выгоревшие желтые занавески, смешливую соседку, исчезающую по ночам, ржавый душ, липкий столик в шумной столовой, вкусные сырники и черешневый компот, пролитый на новенький белый сарафан.

Она помнила теплое море, обгоревшие нос и плечи, горячие песчинки между пальцев, соль в волосах. Колкую минеральную воду и медуз. Запах магнолий и сочные персики.

Он был молод настолько, что ей казалось неприличным с ним появляться на людях. Светлые волосы, выцветшие на солнце ресницы и брови, веснушки, курносый нос, пушок над верхней губой. Высокий, худой, нескладный, наивный и неожиданно страстный в постели Сашенька. Ее Сашенька... Чудесный мальчик, которого она искренне любила двадцать один день, изображая из себя роковую столичную девицу.

На вокзале Сашенька ради приличия попросил у нее телефон, с удивлением разглядывая ее умытое лицо, заколотые и убранные в хвостик рыжие кудри, скромный льняной костюм. Ирина назвала выдуманный номер и нежно поцеловала трехнедельного любовника в прохладную щеку, пахнущую абрикосами и морем. Саша остался на перроне, смущенный и растерянный. Она уехала, увозя с собой долгожданное счастье в своем животе из Адлера в Москву.

Все получилось так, как она хотела.