Осколки тьмы. Отблески света

Мое настроение, претерпевшие за день несчетное количество изменений, останавливается на отметке «спокойна и довольна жизнью».

Невозможно продолжать злиться, когда вокруг царит благодать. Ночь полнится тихим шелестом, на небе сияет луна, серебром растекаясь по озерной глади, а на меня смотрят янтарные глаза, всегда делающие ночь светлей. Я гляжу в лицо Тэана, выделяющееся в ночной темноте своей бледностью, и невольно сравниваю парня, который сейчас передо мной, с тем, кто когда-то приходил в мои сны.

Он почти не изменился: то же телосложение, те же притягательные черты, та же улыбка, тот же янтарный блеск в глазах, на свет которых хочется лететь сквозь темноту.

Только волосы совсем короткие – ничего не осталось от длинных шелковых прядей, растворявшихся во тьме, кроме прежнего необыкновенно-черного цвета, почти не отражающего свет. Такая прическа делает Тэана моложе, и в этом мире, оторванный от Тьмы, он выглядит на двадцать три – двадцать пять.

Я протягиваю руку к его волосам, пропуская прядь между пальцев, но та слишком быстро заканчивается.

– Тебе не хватает прежней длины? – усмехается Тэан, ловя мою руку и слегка касаясь ладони губами.

– Немного, – признаюсь с улыбкой.

– Могу отрастить, если хочешь.

– Чтобы на тебя глазели, как на Альрайена? – ужасаюсь я. – Нет, лучше не надо. Так тебе даже больше идет, просто потрогать нечего.

– Зато мне есть что потрогать, – смеется Тэан. Обхватывая за талию, притягивает к себе. Я разворачиваюсь, удобно устраиваясь на коленях Тэана.

Отклоняюсь назад, спиной прислоняясь к его груди, а голову кладу на плечо. Тэан чуть склоняется, чтобы потереться щекой о мои волосы. Я прикрываю глаза и с блаженной улыбкой на губах засыпаю.

…Я оказываюсь в уже знакомой светлой комнате с огромными окнами, занимающими собой почти всю ширину и высоту стен, от которых остается лишь тонкая окантовка. Четыре разноцветных пятна, отдаленно напоминающих человеческие фигуры, кружат вокруг меня. С тяжелым вздохом жду, когда кто-нибудь из них заговорит.

Не могли выбрать другую ночь? Почему именно такую праздничную нужно омрачать своим навязчивым и надоедливым присутствием? В конце концов, я столько раз уже отказывалась от должности Хранительницы – неужели они не могут понять, что откажусь и теперь?

– Приветствуем тебя, Алиса, – торжественно изрекает золотистое пятно.

– И вам не хворать, – отвечаю, с опозданием предполагая, что Высшие вряд ли подвержены каким бы то ни было болезням.