Академия божественных жен. Созидание

Чтобы довести себя до плачевного состояния, нужно рыдать почти без перерыва как минимум трое суток, а потом еще и на четвертые устроить истерику. А вот сейчас, немного поплескав водой в лицо, я выглядела свежо и даже прекрасно.

Хм… прекрасно?

Присмотрелась к отражению. Глаза как будто поблескивают таинственно, стали еще глубже, еще ярче.

Тряхнула головой. Очередные божественные изменения – подумаешь! После того, как я проломила стену кулаком, уже не стоит удивляться, тем более столь легким, косметическим, можно сказать, метаморфозам.

Итак, что мы имеем?

Боги как были сволочами, так и остались. Самовлюбленные гады – вот они кто!

Эхран относится ко мне совершенно непонятно, но готов разговаривать, делиться информацией, идти на уступки. Этим нужно воспользоваться.

Странно, но Эхран как будто даже не хотел, чтобы на совете мне причинили боль. Он же не дурак – знал, что меня не станут слушать, что с грязью под ногами смешают. Значит, ничуть не боялся, что я скажу что-нибудь, что ему невыгодно.

Что чувствует и думает Арван – тоже неизвестно. Однако в совет обратился и оставлять произошедшее как есть не собирается. Вот только, не считая огненных взглядов, вел себя на удивление сдержанно. Что это? Внезапно развившийся контроль? Равнодушие? Обида? Я бы решила, что он банально пытается удовлетворить ущемленное Эхраном самолюбие, если бы сначала Арван не предлагал дать мне возможность высказаться, предоставить мне выбор, как богине.

А еще Эгран. Он, похоже, на стороне внука. И готов воспользоваться любыми возможностями, даже если придется объявить меня вещью. И это ничуть не обидно. На самом деле мне все равно, что там Эгран будет говорить для совета.

А вот на их кошмарное испытание не все равно! У меня же тысячи лет уйдут на то, чтобы доказать свою божественность. И на фоне того, как легко меня признали богиней остальные: Эхран, Арван, даже Шу, – придуманное советом испытание выглядит как насмешка. Мол, вы хотели справедливости, хотели помощи в решении вопроса – мы помогли. Вернемся к обсуждению через пару тысяч лет, если эта выскочка решится к нам обратиться.