Громовое колесо. Каленая стрела

Суматоха в разбойничьем лагере унесла Лешего далеко в сторону, я только и слышала, как свистит его сабля, но не видела из-за валунов его самого. А Финист остался добивать врагов у самой кромки воды. Он, конечно, устал, русые волосы слиплись от пота, скинутый шлем поблескивал золотым боком в набегающих волнах. Но движения князя не потеряли ни стремительности, ни четкости. Словно он был той самой волшебной птицей, в которую превращало князя золотое перо.

Прячась за валунами и редкими кустиками, я подкралась поближе.

Думала, вдруг Финисту помощь понадобится. В крайнем случае выскочу из укрытия, явлю всем черную от копоти физиономию, торчащие рукава рубахи, сползающие штаны, повою – норманны от хохота обороняться не смогут, такого чучела они давно не видали. Но нет, Финист справился сам. Потом опустил меч, огляделся вокруг, смахнул пот со лба.

Краем глаза я выхватила быстрое смазанное движение – в отдалении, на высоком валуне норманнский воин натянул тугой лук, острие стрелы смотрело прямо князю между лопаток.

Я прыгнула так, что сайгаки бы обзавидовались, и изо всех сил толкнула Финиста в спину.

Вжик! Стрела резанула воздух у моего плеча, прямо над ключицей. Вспыхнул острой короткой болью порез. И сразу за тем неведомой силой меня швырнуло на землю – великий правитель пожалел для меня дорогого меча, наградил затрещиной. Конечно, он-то увидел лишь очередного разбойника, который наскочил на него исподтишка… Увидел, и все же пожалел недоумка.

– Глупый, – снисходительно заметил он, глядя на меня сверху вниз. – Почто со спины нападаешь?

– Да не нападала я! В тебя же стреляли!

Финист изумленно вздернул вверх брови и легко приподнял меня за воротник меховой безрукавки.

– И правда, в грязи перепачканная, будто Чудо-юдо заморское, а все ж девка, – усмехнулся он. – Смотри, штаны не по размеру не оброни.

Я хотела возмутиться, но глянула ему за спину и успела лишь взвизгнуть:

– Берегись!

Князь резко крутанулся на носках, так и не выпустив мою безрукавку из левой руки, молниеносно выставил меч перед собой – звон кованого острия о лезвие – и вторая стрела булькнула в набегающем прибое.

– Добро же, – недобро процедил Финист. Взвилась белесая дымка, и пестрый сокол устремился к ошеломленно опустившему лук норманнскому воину. Тот бросил оружие и собирался сбежать, но спасения от княжеского гнева не сыскал.

Я оторопело моргнула, оглянулась вокруг.