Громовое колесо. Каленая стрела

Ради него вы ни перед чем не остановитесь, правда?

– Ой, смотри, девка, поклонюсь в ножки великому князю, уважит он мою просьбу да и бросит тебя собакам на съедение! – едва ли не гавкнул Афиген.

Я посмотрела ему в лицо и поняла, что купец перепуган до полусмерти. Он боялся, что я расскажу Финисту правду и на этом закончится его власть и поток золота, наверняка уже льющийся в бездонные карманы. Афиген не думал о жизни великого князя, об Арконе – великом городе руянов, да ни о чем он не думал, кроме богатства и возможности посадить дочку на резной княжеский трон.

Сокол однажды давно точно это подметил. И ведь пока Желанне было до Финиста не дотянуться, Афиген сохранял степенность и разум, выжидал, перед каждым соломку стелил, а теперь, когда до несметных богатств ему один шаг остался, уже и не скрывает душонку свою подлую.

– Иди отсюда, девка, подобру-поздорову, – угрожающе сдвинул брови купец, неверно истолковав мое молчание. – Жива покуда. Иначе пожалеешь.

Едва сдерживаемая ярость прорвалась в сердце, затопила его, вспыхнула белым пламенем.

И я отчеканила, вложив в голос весь яд, который смогла отыскать у себя в душе:

– Никуда. Я. Не. Пойду! А еще не успокоюсь, пока по миру не пойдете вы, подлая семейка! Не будь я толмач ведовской!

Прямо над нами громыхнул удар такой силы, что я едва не присела, закрываясь руками, а Афиген все же свалился с бочки. Ну и грозу наслал на владения руянов Черномор. Я нервно рассмеялась, едва ли не истерично. Только вот остановиться никак не выходило.

Великие боги, что же за день сегодня такой!

Купец робко показался из-за бочонка, уставился на меня. Холеные пальцы в дорогих перстнях подрагивали, будто на клавишах играли. Трус Афиген, подлец и трус! Пусть потрясется лишний раз, с него не убудет. Да и Велес с ним, в конце-то концов!

Я осторожно выглянула из-за навеса – Леший и Сокол стояли в полосе прибоя спина к спине, норманны окружили их и готовились бить разом, чтобы наверняка. Если их не отвлечь…

– Дура-девка! – ворчливо раздалось за моей спиной.

 – Глупости городишь. По чужому добру роешься. Чуть масло заморское мне не разлила. Оно на вес золота будет!

Афиген на удивление быстро пришел в себя, открыл один из ларей, внутри заполненный бутылками темного стекла, и рассматривал их одну за другой, вытаскивая пробки и принюхиваясь, не испортилось ли.

Масло! Костер!! Подрыв поезда!!!

Я выхватила из рук купца бутылку и с размаху опустила ее на матово поблескивающие в ларе горлышки.