Идущие навстречу. На пути друг к другу. Между двух огней

Куда-то исчезли манеры хорошо воспитанной девушки, она торопливо заглатывала хлеб, как будто его собирались отобрать. Кусок исчез в мгновение ока, и Ровина умоляюще взглянула на своего спутника. Хорвин медленно жевал свою порцию.

– А… можно мне еще? – робко поинтересовалась она.

– Нет, – ответил он жестко.

– Почему? – она не удержалась и добавила с оттенком сарказма. – Что, голод тоже входит в мое наказание?

– Да, – был короткий ответ.

Ровина вздохнула и тоскливо уставилась на его хлеб.

И тут ей пришла в голову одна простая мысль: кусок хлеба, доставшийся Хорвину, ничем не отличался от ее порции.

– А разве ты не испытываешь голод? – спросила девушка тихо.

– Испытываю, – ответил ее спутник все тем же ровным тоном.

– Так зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты себя-то мучаешь? – шепнула она недоуменно.

Он повернул голову и уставился на нее немигающим взглядом.

– Это входит в мое наказание.

Ровина посмотрела на него с изумлением.

– Так ты… тоже несешь наказание? – с трудом выговорила она.

– Конечно, несу, – ответил ее мучитель. – Мы с тобой сейчас в одной связке, моя милая.

Глава IV

Ровине нравилось ездить верхом, этот способ передвижения она предпочитала карете. Свежесть обвевающего лицо ветерка, простор, открывающийся взору, возможность быстрой езды – все это притягивало ее, и на верховые прогулки она всегда отправлялась с радостью.

Сейчас все было иначе.

Уже второй день она ехала, сидя по-мужски.

Ровина не привыкла ездить на лошади тем способом, что сейчас считается естественным. В те времена катающиеся верхом дамы спускали обе ноги на одну сторону, для этого существовали специально приспособленные женские седла. Собственно, поскольку даже верховой ездой женщина была вынуждена заниматься в юбке, отличающейся от ее обычной лишь меньшей пышностью, такая посадка становилась единственно возможной. И дамам такой способ езды вовсе не казался неудобным или небезопасным, напротив, традиционная посадка воспринималась ими, как неестественная.

А вот Ровине пришлось испытать на себе все тяготы непривычного положения. Ноги ее были неудобно вывернуты, юбка мешала, вдобавок связанные руки ограничивали движения. Все это заставляло ее чувствовать себя в седле неуверенно, и она была постоянно напряжена.

С лошади Ровине была видна только спина ее похитителя.