Идущие навстречу. На пути друг к другу. Между двух огней

Волнующее влечение, внезапная уверенность, что вы похожи, что все у вас общее, что близко вам одно и то же. Потом, уже при длительном знакомстве выявятся отличия, выяснится, что все мы – люди разные, что к другому еще надо приспосабливаться, что за возможность быть вместе надо платить ущемлением своей свободы. Но вначале замечаешь лишь то, что объединяет, и внезапно настигает мысль, что рядом с тобой – твоя судьба.

…

– Вы не представляете себе, как все хорошо складывается! – девушки окружили Ровину тесным кольцом.

Ровина засмеялась тем звонким смехом, что рождается лишь в минуты истинной радости. Подруги внимали ей.

– Видели бы вы, как он на меня смотрел! А улыбка у него какая хорошая! Когда он улыбается, лицо у него так и освещается. Все смотрел на меня и светился. И, вы знаете, – она чуть понизила голос, – мне он очень понравился. Он такой серьезный и воспитанный! И знает много. Он по-настоящему образован.

Ровина глубоко вздохнула от переполнявших ее чувств. Слушавшие ее излияния девушки переглянулись.

– Если бы вы видели, какой он внимательный. Рядом с ним себя чувствуешь такой защищенной…

Ох, Ровина, Ровина, наивная душа! Нельзя быть настолько прямой и открытой! Ты не у себя в тихом Лийске, где отношения между людьми простые и понятные, где нет такого соперничества, где сосед тебе друг, а не противник. Милая девочка, ты еще не поняла, какой вызов ты бросила своим приятельницам? У какой из них нашлось бы мужество взять на себя подобные обязательства? У кого хватило бы такта и чувства меры, чтобы выдержать роль до конца? У кого оказалось достаточно искренности, чтобы своими переживаниями зажечь ответное чувство? Попадись на дороге другой человек, привыкший к любовным играм, и какая-нибудь из твоих подружек смогла бы заинтересовать его.

Девушки зашумели. Сначала они накинулись на формальную сторону дела. Черноглазая Сантина уточнила строгим голосом:

– А как же объяснение? Он тебе объяснился в любви?

– Еще нет, – призналась Ровина.

– Мы должны все слышать, иначе не считается! – заявила Нэлита, и ее круглое лицо стало твердым.

Гординия, одна из рыжеволосых сестричек, возразила:

– Но как это организовать? Он же не должен нас видеть.