Черный лебедь

Он хотел ее. То, что случилось, не поддавалось осмыслению. Девушка, которую он должен охранять, от домогательств в том числе, желанна до судорог.

Произошел сбой в системе. Базовый инстинкт включился спонтанно, вопреки устоявшейся, выверенной схеме. Анна в свою очередь была потрясена. Невозможно было представить, что с ней может произойти такое. Она практически никогда не плакала. В случае огорчения, даже травмы, она стискивала зубы, никому не показывая боль или переживания. Это ее образ жизни. И вдруг все перевернулось.

Словно гигантские песочные часы, бесстрастно и размеренно отсчитывавшие круговорот ее жизни, вдруг перевернулись и начали все с нуля. С совершенно новых ощущений, мыслей и желаний.

Руки этого мужчины, кажется, совершенно невинно гладившие ее, были такими чувственными и сильными, что она просто им доверилась. Как же она хотела, чтобы блаженство этих минут не кончалось! Не кончалось вопреки всем Нельзя. Анна вдруг осознала, что хочет доверять Глебу. Хочет хоть иногда быть слабой, чтобы почувствовать его защиту.

Увидеть в его глазах ответы на все вопросы. В том числе и на тот единственный вопрос, который она не посмела задать даже себе.

Глеб, разжимая объятья, напоследок скользнул ладонями по обнаженным рукам девушки, чуть дольше приличного задержавшись на локтях. Щемящая нежность забралась в его душу, будто бездомный, изголодавшийся котенок, на минуту обласканный, а теперь трепещущий от страха, что его выбросят на улицу. И что теперь с этим делать, мужчина решительно не знал.

«Что-что! Выделить коробку, миску и наказать, чтоб в тапки не гадил». И едва сдержав огорченный вздох, он повторил:

– Пойдемте, обед соорудим. Вы когда-нибудь готовили что-нибудь своими руками?

Анна смущенно улыбнулась:

– Мои руки только в танце хороши. А что касается быта.., – она знала, как говорят о таких не приспособленных к домашнему хозяйству руках. Однако ж не озвучивать это вслух… и она добавила: – Они у меня из тазобедренных суставов растут.

Глеб изумленно посмотрел на нее – она еще и шутить умеет – и слегка усмехнувшись, сказал:

– Ну, пойдемте, попробуем приспособить ваши руки к более приземленной деятельности.

Я вам нож могу доверить? Только аккуратней с пальцами. Аптечка, конечно, есть, но не хотелось бы видеть вашу кровь еще раз.

А внутренний вирус вредности многозначительно помолчав, изрек: «Ага! А у самого аж ручонки тряслись, когда рану обрабатывал и перевязывал…так на нежность пробивало…»

Глеб нахмурился.