Пустой

Я готова была идти по головам, чтобы заработать. Просто так. Для роскоши и комфорта.

Итак, вернёмся к началу моего пребывания в Москве. Ведь дальше началась самая настоящая война. И если Гитлер сражался против Сталина, то я боролась сама с собой всеми холодными и горячими оружиями, без всякой там «золотой середины».

Моя первая работа в Москве – это один из лучших клубов столицы. Сколько элегантного вложено в простое и мерзкое слово «стрипуха». Зато запросов – мама не горюй! Здесь пятьсот за макияж, тут – за причёску, стрипы нельзя ни в кое случае, платье дорогое.

Девушек в клубе штук семьдесят, одна красивее другой. Я среди тех красоток из клуба вообще себя чувствовала мышью.

Но каково было моё удивление, когда я видела, как эти танцовщицы зарабатывают…

– Детка, ты попала в Москву! – широко улыбаясь меня похлопала по плечу симпатичная, но грустная девушка.

О нет! Нет, нет, не-е-е-т! Я так не согласна зарабатывать. Я не могу. Со мной бы такой не случилось!

И не случилось.

Я ушла из клуба в свой четвёртый рабочий день. Шла домой и плакала. В кармане оставалось пару тысяч.

«Я – ничто. Куда мне идти? Чем платить за квартиру? Я жалкая. Мне негде работать». Особенно последний факт почему-то мне впечатался в голову, ведь я приехала именно для того, чтобы работать в клубе. Иначе я и в Питере могла работать продавцом.

Эти мысли обвивали шею, руки, волосы, да что там тело – целый мой мир. Я была несчастна. Нет, не так. Я думала, что была несчастна.

В этот вечер я быстро отключилась после двух бутылок вина. А потом я отключалась так всю неделю, пока деньги не закончились совсем. Заняв несколько тысяч у друзей, я подалась в другой стриптиз-клуб.

На этот раз всё было проще. Дружелюбный лысенький карлик с распростертыми объятиями быстренько наговорил мне комплиментов и взял на работу. Я отработала три дня.

Дело было уже не в интиме. В этом клубе красным крупным шрифтом на каждом шагу написано, мол хрен вам, мужики, а не секс, только приватные танцы!

Дело было во мне.

А точнее, в моём отношении к окружающему. А ещё точнее, я хотела больше денег, и получить их быстро и безнапряжно. Видимо, у меня было что-то вроде эмоционального выгорания, когда работа так достаёт, что желание работать вообще пропадает.

И я, недолго думав, придумала себе её величество депрессию. Целый месяц я пролежала на диване с пепельницей и пачкой сигарет. А в шкафчике тихо таились овсянка и кофе.