Выбрать волю

Она вспыхнула от возмущения, но тут же овладела собой и сухо предупредила:

– Вас обнаружат здесь.

– Нескоро, – беспечно отмахнулся владыка, – там за углом, – махнул он рукой куда-то в сторону, – пьяная драка перешла в пожар, все ваши помчались туда.

– Вот как? – холодно подняла брови Эсна. – Вы, стало быть, уже устраиваете пожары? – светским тоном, который не сулил ему ничего хорошего, спросила она.

Приподняв брови в удивлении, он воскликнул:

– А тебе, солнечная, не угодишь, как я посмотрю! – после примирительно добавил: – У моих людей всё под контролем, ничего серьёзного никому не грозит.

Он мудро не стал добавлять, что в отсутствии безопасного способа отвлечения стражи не погнушался бы и более жёсткими вариантами. И ещё раз благословил в душе Дерека, который безошибочно выбрал тот манёвр, который не поссорит его с Эсной!

Что-то прикинув внутри себя, та, меж тем, резюмировала:

– Итак, вы устраиваете контролируемые пожары, чтобы тайком пробраться в наш сад, и что-то подсказывает мне, что делается это с единственной целью: задурить мне голову.

Полюбовавшись этой улыбкой, он возвёл глаза к небу и демонстративно воззвал:

– О Небесный! Есть ли способ убедить эту женщину, что я не враг ей? – и тут же сменил тон на деловитый: – У тебя тут заколка вот-вот упадёт.

Он протянул руку к её причёске, и сверкнувшая в блике солнца заколка, которая действительно держалась из последних сил, упала на его ладонь.

Эсна уже успела переодеться, и от утреннего великолепия остались только украшения для волос, которые, совершенно точно, не были рассчитаны на забег по парку и борьбу за независимость своей руки.

Грэхард провёл пальцем по изящной резьбе, рисующей многочисленные розы – не только любимый цветок Эсны, но и, так уж получилось, эмблему рода Раннидов. Хмыкнув, девушка решила, что это знак, и милостиво кивнула:

– Оставьте себе, о суровый повелитель.

Традиция обмена подарками в обряде «жасминовой беседки» была очень важной. Существовал целый тайный «язык», который рассказывал о чувствах участника этого действия. С точки зрения этого «языка», Эсна выбрала для Грэхарда самый лестный подарок – сделанный её собственными руками, отсылающий к символике его рода и, к тому же, некоторое время носимый ею.