Выбрать волю

Отложив бокал, он встал, достал из секретера карту и, разложив её на столике, принялся внимательно изучать. Генерал последовал его примеру.

– Нам нужно будет отвлечь его, – сделал уверенный вывод он и ткнул в границу с Анджелией. – Если даркийские наёмники поднимут бунт, требуя права строить свои храмы…

– Даркийцы и бунт? – презрительно хмыкнул князь. – Адепты этого мирного божка слишком трусливы.

По лицу генерала пробежала тень – он питал явную склонность к даркийской религии, но предпочитал хранить эту постыдную для ньонца слабость в тайне.

– Вот если спровоцировать стычку на границе с Ниией… – потыкал князь пальцем в другое место на карте, мысленно прикидывая, что туда можно было бы заслать сына – фамильные владения как раз там и располагались.

Теперь уж генерал скривился:

– Ниия никогда не пойдёт на военный конфликт с Раннидами. Не сейчас, когда Грэхард так упорно трясёт Мариан. А-Риоль спит и видит, как откусить от них кусок со своей стороны, когда они слишком ослабнут в войнах с нами.

Со вздохом князь признал правоту соратника.

– Значит, пока у нас только козырь в лице адептов Стримия, – заключил он.

В Ньоне царствовал дуальный культ Небесного и Богини-Матери – по правде сказать, ещё пару поколений назад это было два разных культа, но дед Грэхарда умело слил их в один, – и этот культ крайне негативно относился ко всем другим многочисленным ньонским божкам. Стримий – морской бог – был крайне популярен среди моряков, весьма недовольных тем, что их божество находится под запретом.

– Нам нужно копить силы, – сложил руки на груди генерал, хмуро оглядывая карту. – И полагаться только на себя. Ниийцы предадут при первой же возможности, а даркийцы… слишком далеко, чтобы представлять собой силу на нашей арене.

– Как не вовремя Веймары сменили курс, – согласно вздохнул князь, который в своё время выдал Эсну именно в этот род в надежде укрепить связи с Анджелией.

Генерал пожал плечами:

– Глядишь, у младшего Руэндира что-то и выйдет, – из их людей именно он сейчас налаживал связи с анжельцами.

– Если только он сможет быть достаточно демократичным, – сжал губы князь.

Соратники хмуро переглянулись. Ни один из княжеских родов Ньона не мог похвастаться своей демократичностью, а Руэндиры – тем паче.