Выбрать волю

– Клятвы нарушают, договоры сжигают, союзы расторгают, – сдержанно отметил владыка. – Что бы я ни пообещал тебе, солнечная госпожа, ты будешь права, не доверяя словам. Но где бессильны слова, – продолжил он, – там красноречиво свидетельствуют поступки. Я враг твоей семьи, солнечная, но разве я веду себя как враг?

Эсна нахмурилась: слова его звучали разумно.

Заметив её колебания, он развил атаку:

– Дай мне шанс, солнечная, и ты сможешь судить по моим поступкам. Ты ничем не рискуешь, а приобрести можешь многое.

Серебристо рассмеявшись, Эсна уточнила:

– Не преуспев в обольщении, суровый повелитель пробует добиться своего подкупом?

Грэхард с весёлым выражением лица развёл руками и сквозь смех отметил:

– Кажется, купец из меня тоже аховый?

– Ну вы хоть разложите ваши товары повыгоднее, ваше повелительство, – развеселилась Эсна. – Кто знает, может, я всю жизнь мечтала о вазе для цветов из чистого золота?

Картинно приложив руку к сердцу, Грэхард с самым серьёзным видом заверил:

– Вазы, блюда, кубки, тазы, ночные вазы – из золота, серебра, хрусталя, лазурита или чего только пожелает душа моей солнечной госпожи.

Деланно приняв сосредоточенный вид, Эсна серьёзно покивала и заметила:

– Ночная ваза из лазурита выглядит особенно соблазнительно, но, увы, не могу воспользоваться столь щедрым предложением, мой повелитель. Решение о моей судьбе уже принято, и не мне его менять.

Почему-то это даже показалось ей немного грустным; возможно, потому что веселье враз покинуло и его, и её, вернув беседу в серьёзное русло.

Внутри себя Грэхард принялся перебирать возможные варианты дальнейшей игры. Теперь, хоть немного узнав Эсну, он ещё больше желал связать с нею свою жизнь; но именно теперь она казалась даже более недоступной, чем раньше. Уговорить её пойти против воли отца? Время их свидания почти истекло, и едва ли он успеет найти нужные ключики. Устранить князя? Очевидно, что она догадается и не простит. Подстроить несчастный случай для её нового супруга и посвататься вторично? Ну да, это всё равно что признаться в подстроенном убийстве, и князь, чего доброго, вообразит, что вправе требовать кровной мести.

С некоторым отчаянием Грэхард подумал, что его положение изначально было патовым: у него не было возможности добиться избранницы ни прямым честным путём, ни окольной подлостью.