В поисках солнца

Он подумал, что Сам Бог, видно, ему помогает, и оставил такой потрясающий шанс на идеальный побег!

Нужно было только отвлечь Брюка – послать за чем-нибудь, например, – и, пока он будет занят, припрятаться в повозке. И – вот она, свобода!

Дерек стал лихорадочно придумывать, куда бы услать Брюка, причём так, чтобы тот не удивился, по возвращении обнаружив пустую кухню. В голове его бешеным потоком неслись предложения разного рода, которые он не успевал толком обдумать…

– Задумал что, что ль? – прервал эти размышления Брюк, с недоумением разглядывая нервное и напряжённое лицо Дерека и отмечая, наконец, и походную шляпу, и узелок с вещами.

Застигнутый врасплох Дерек вздрогнул. Его явный испуг весьма удивил Брюка: это было совершенно нетипичным поведением для обычно дружелюбного, общительного и оптимистичного Дерека.

– Что ты мутишь? – прогудел дядька недовольно. – Говори, что задумал, как есть, что ли.

Дерек замялся.

Говорить прямо не хотелось, потому что Брюк, конечно, откажет.

Во рту вмиг пересохло: Дерек осознал, что, если он сейчас воспользуется той повозкой, на которой Брюк каждую ночь вывозит отходы за пределы Цитадели, – разведка Грэхарда, соображая, каким именно способом Дерек сумел выбраться наружу, установит истину в кратчайшие сроки, и Брюк гнева владыки не переживёт.

Вспыхнувшая было надежда погасла в Дереке; он не был готов оплачивать свою свободу чужой жизнью.

«Просто твоя судьба – здесь, – горько напомнил сам себе Дерек, не в силах справиться с разочарованием. – Ты должен быть при Грэхарде – и будешь впредь».

Его тяжёлые размышления, которые весьма красочно отражались на его лице, не укрылись от Брюка.

– Дер, – встревоженно обратился он, и в голосе его звучало беспокойство: – Что с тобой?

– Ничего, – сухо ответил Дерек, принимая горькое решение и отправляясь обратно в тьму коридоров.

– Дер, – сложив руки на груди, не отступил он, – в другом месте воду мути.

Дерек скривился; тут же выругался от уже привычно стрельнувшей в щеке боли.

Брюк, бывший мужиком неглупым, связал воедино все детали: синяк, оставшийся явно после удара владыки, походный костюм, прихваченные вещички и нежелание откровенничать.

«Дела!» – потрясённо подумал он.