В поисках солнца

Закатив глаза, Олив принялась объяснять свои мотивы:

– Это на восток сейчас сплошной караван, – лекторским тоном выговорила она. – На запад придётся ждать, и хорошо, если неделю, а не две или три. А пешком я точно дней за десять доберусь, – не моргнув глазам, преуменьшила она, поскольку по пути планировала сделать два-три крюка в нужные ей пункты назначения.

Мужчины продолжали смотреть на неё с сомнением. Да, безусловно, за время общего путешествия они прониклись к Олив уважением и знали, что она сумеет за себя постоять.

Повисло неловкое молчание.

Дерек тихо кашлянул, но так ничего и не сказал.

Райтэн перекачивался с пятки на носок, засунув руки в карманы, и чему-то хмурился.

Олив невозмутимо ждала, пока они созреют попрощаться – плату за услуги проводника ей выдали авансом, и она припрятала её у знакомых в своей деревне, поэтому все дела полагала честно завершёнными.

Однако ещё в Эрмиде Дерек и Райтэн посовещались и сошлись во мнении, что путешествие вышло гораздо менее затратным, чем они ожидали, и неплохо было бы выдать проводнику прибавку – ведь кто знает, сколько бы брали с них за постой местные, если бы они явились к ним сами, и вообще… нет, там было аргументов пять, если не десять, и все, разумеется, – жутко притянутые за уши.

Так или иначе, прибавку следовало вручить, и делать это было отчего-то крайне неловко.

Ещё раз прокашлявшись, Дерек, наконец, торжественно начал:

– Мы хотим выразить признательность за прекрасно проведённое… – сбился, перефразировал: – За увлекательное путешествие по недружелюбным, но прекрасным краям!.. – чувствуя, что его снова несёт куда-то не туда, он метнул панический взгляд в Райтэна, и тот не менее неловко подхватил эстафету, и, тоже прокашлявшись, выдал:

– В общем, мы считаем, что прекрасно выполненная работа требует дополнительного вознаграждения!.

Олив посмотрела на него с глубоким недоумением – не потому, что её, как опасались спутники, оскорбило предложение, а потому, что ей было странно видеть Райтэна столь непривычно краснеющим, – и не отказала себе в удовольствии усугубить его столь очевидное смятение.

– В самом деле, Тогнар? – сложив руки на груди, насмешливо выгнула она бровь.