Спустя пять лет

Она раздражённо и с опаской обернулась на прикрытые слугами двери, за которыми её дочь осталась наедине с этим нахальным мальчишкой.

Король возвёл глаза к потолку.

– Будь великодушна, – мягко попросил он супругу. – Они видятся в последний раз в жизни.

Королева поморщилась, но больше ничего не сказала. На душе ей было смутно тревожно: на краю сознания скреблась паршивая мыслишка, что она была в этой ситуации слишком сурова.

«Нет, в самом деле, – постаралась вернуть себе уверенность королева, – не могла же я поощрить это безумие? Лея всё-таки принцесса королевского дома Райанци!»

Хотя упомянутый ею аргумент играл, безусловно, важную роль, совесть ей успокоить так и не удалось, и она себе пообещала, что впредь будет особенно внимательна к дочери и всячески постарается загладить перед ней свою нынешнюю строгость.

…предоставленные сами себе дети, вопреки опасениям королевы, не целовались.

Они прощались; безмолвно, держась за руки, просто глядя друг другу в глаза и пытаясь запомнить друг друга.

Сердце Леи сжималась тревогой; она была уверена, что отец только для того и задумал всю эту интригу с обучением, чтобы их разлучить. Она бы даже воспротивилась этой идее – если бы не то неподдельное счастье, которым засветились глаза Нея, когда тот понял, что сможет учиться в лучшем университете мира. Отец, как всегда, всё просчитал, и предложил вариант, от которого они оба не смогли бы отказаться.

«Он просчитал всё, – упрямо подумала Лея, – кроме наших чувств».

Она была совершенно уверена, что пять лет ничего не изменят ни для неё, ни для него.

– Я буду тебя ждать, – твёрдо и спокойно пообещала она.

– Я приеду, как только закончу учиться, – незамедлительно отозвался он с той же твёрдостью.

Ей хотелось как-то закрепить эти высокие обещания.

Она забрала у него свои руки и сняла с себя крестик.

– Обменяемся? – предложила она ему.

Он покраснел.

– Мой тебе не подойдёт, – неловко ответил он, глядя на её ладошку, на которой лежал изящный золотой крестик тонкой работы, опутанный столь же изящной золотой цепочкой.

Крестик Нея был простой, из меди, и висел у него на шее на простой верёвочке. Не то, что может подойти принцессе – с придворными нарядами эта верёвочка смотрелась бы ужасно неуместно.

– Как мне может не подойти твой крест? – горячо возразила она, вглядываясь ему в глаза. – Носить его будет для меня честью!

Ней вздохнул и согласно снял свой крестик тоже.