Сердца не покоряют силой

В одиночку изображать из себя парадный портрет было… неуютно, да.

Хотя никто из А-Ларресов и слова ей не сказал, Рэми почувствовала себя неуместно расфуфыренной. У принцессы был прекрасный вкус, и он теперь страдал от её собственной неуместности в этом простом и домашнем окружении. Обычный деревянный стол явно покрывали скатертью только ради неё, фарфоровой посуды на всех присутствующих не хватило – очевидно, сервизом тоже пользовались нечасто. Оживлённые девушки в простых платьях не стеснялись перегибаться через стол, опираться локтями, стучать посудой.

На другом конце дочка Аркаста так и вовсе пыталась ложкой на тарелке играть какую-то ей одной понятную мелодию. Эртан перебрасывал Рассэлу яблоки, тот большую часть со смехом ловил, но одно ускользнуло и со стуком понеслось куда-то по полу. Лис, размахивая руками, что-то громко объясняла Аркасту, а тот отвечал, даже не дожевав.

И Рэми, чинно сидящая с идеально прямой спиной, как будто её снова, как в детстве, привязывали шейным платком к спинке стула, Рэми, у которой на коленях лежала накрахмаленная салфетка, и которая аккуратно зачёрпывала суп именно под тем углом, какой приписывается для зачёрпываний грибных супов, Рэми, которая ела совершенно беззвучно… ни за что бы не призналась, что хотела бы сейчас оказаться на месте Алиссии, которая, в тонком марианском платье, скорчившись, полезла под стол за яблоком, уроненным Рассэлом и, выпрямляясь, пнула Аркаста, от чего он расплескал компот прямо на платье Бени, а та только рассмеялась и в ответ отвесила ему шутливый подзатыльник.

Всё это было таким недоступным для Рэми и таким… заманчивым, что от огорчения она только сильнее сжимала столовые приборы, да отчаянно боролась с почему-то неотвязным желанием расплакаться.

Сидящий рядом на правах жениха Эртан был первым, кто заметил её странное состояние. Было трудно не заметить сжатые до белизны костяшки пальцев да блестящие от непролитых слёз глаза!

– Что-то случилось? – в безыскусной тревоге склонился он к ней, разом позабыв о сложности её характера.

Рэми, впрочем, не замедлила о своём нраве напомнить. От прозвучавшей в голосе Эртана заботы ей ещё больше захотелось плакать, поэтому она совсем обозлилась и даже громче, чем предполагала, заявила:

– Случилось. В этом свинарнике просто невозможно есть! – сбросила салфетку и вышла в мёртвой тишине.