Под Вифлеемской звездой

Пронзая Се-Крера гневными и обиженными взглядами, она ткнула в изображённое на карте окно.

– Ну! – торжествующе воскликнул Се-Крер и уверенно ткнул в другое: – А вот из этого твой дядя тогда фейерверком любовался!

Кая уставилась в схему. Спальня дяди должна была замыкать гостевую анфиладу, так что, в самом деле, между ней и столовой оставалось ещё два таинственных окна!

Азарт и предвкушение захватили её с головой, и Се-Крер вполне увидел это по перемене в её лице и взгляде, поэтому с большим удовольствием принялся раскрывать свой план дальше:

– Так что сбегаем с Рождественского пира – и смотрим!

Кая радостно закивала; приключение обещало быть изумительным!.

– Но при чём тут диадема принцессы Деи? – вспомнила вдруг она.

На самом деле, она уже согласна была участвовать в этой авантюре и безо всякой диадемы; но почему-то же Се-Крер про неё говорил!

От довольства собственным умом тот совсем надулся, потом постучал себя пальцем по виску и важно провозгласил:

– Напомни, на что в балладе смотрела в окно её матушка, дожидаясь короля с похода?

– На цветущие каштаны, – растерянно ответила Кая, совсем не понимая, при чём тут это.

Оценив степень недоумения на её лице, он фыркнул:

– Льдинка, не глупи! Где у нас каштановая аллея?

Кая восхищённо ахнула и прижала ладошку ко рту. В королевском саду была всего одна каштановая аллея, и видно её было как раз из гостевых спален и столовой!

– Ты думаешь?.

– Ну конечно! – эмоционально взмахнул руками он. – Это была её комната, Льдинка!

Сердце Каи понеслось вперёд бешеным галопом.

– И её заперли после её смерти?.. – поражённо догадалась она.

– Ну точно же! – пылко заверил Се-Крер, который уже успел все эти выводы продумать.

Ещё с минуту они обменивались восторгами по поводу открывшейся им тайны.

Безоговорочно было решено, что с Рождественского пира они оба сбегут и отправятся искать вход в таинственную комнату.

…решить было проще, чем сделать.

Нет, Кая, конечно, вовремя отметила, что друг с пира улизнул – кому особо было до него дело?

Но она сидела рядом с отцом, у всех на виду, и просто выйти из-за стола совсем не представлялось возможным.