Песни Северного моря

За длиной травы по склонам тщательно следили крестьянские козы, и они же прокладывали многочисленные тропинки вниз к водопою, которыми потом с радостью пользовались жители замка.

Люсия смотрела вниз, угадывая силуэт реки сквозь пышные кроны деревьев, и вспоминала детство. Ту его счастливую пору, когда здесь еще всем заправляли ее родители. Как она любила этот лес. Даже сейчас смотреть на него было намного приятнее, чем на то, что осталось от ее дома…

Она вздохнула и вдруг почувствовала знакомый запах.

– Давай, вылезай уже. Хватит за мной шпионить.

Кусты ежевики затрещали и в разломе стены показалась косматая голова. Кургузо переваливаясь на кривых ногах, тролль пробрался во внутренний двор и виновато уставился на Люсию. Будучи рассекреченным слишком быстро, он, видимо, еще не успел придумать, что делать дальше. А та, довольная своей наблюдательностью, с воодушевлением продолжила распекать бедолагу:

– Что за дурацкая привычка, не понимаю! Столько лет с тобой знакомы, а ты никак не можешь просто подойти и поздороваться.

Она вдруг сама осознала всю нелепость своих слов, запрокинула голову и захохотала так, что чуть не свалилась со стены. Даже пристыженный гость не удержался и хмыкнул.

– Ну да, наверное, привычка… – пробасил он. Сколь бы давно они ни знали друг друга, а все равно при каждой встрече с хозяйкой замка тролль испытывал лютую неловкость. Так и сейчас, чтобы как-то скрыть смущение, он начал ковырять ногой булыжник у стены. Идея оказалась удачной. Камень поддался, и из-под него в панике побежали в разные стороны перепуганные мокрицы. Увидев их, чудовище тут же забыло про присутствие дамы, присело на корточки и с азартом принялось отправлять насекомых в рот.

– Ах, боже мой! Ты не мог оттрапезничать до того, как явился сюда? – Люсия картинно закрыла рот рукавом, делая вид, что ее сейчас стошнит. – Ну почему в этот прекрасный вечер небо посылает мне такого компаньона!

Сквайерша лукавила. Несмотря на знатное происхождение, ее всегда тянуло к собеседникам попроще. Рано лишившись родительского тепла, она наелась досыта придирок опекунов, которых, конечно же, больше интересовало ее наследство.