И тени блуждают в лесах

Доходило до того, что даже вернувшись поздно вечером в свою квартиру, она не могла расслабиться. Все казалось, сейчас позвонят с работы и снова куда-нибудь дернут. Нередко, кстати, так оно и случалось.

В Стэйфсе первое время ей периодически становилось не по себе, как если бы однажды она проснулась в постапокалиптическом городе. Нет, развалин и погромов, конечно, здесь не наблюдалось. Наоборот, теснившиеся по склонам утесов домики с тщательно выметенными крылечками и ухоженными клумбами умиляли своей почти кукольной аккуратностью.

Но жизнь за их дверями, казалось, замерла, а то и вовсе покинула этот крохотный кусочек острова, который сам потерялся в туманах и облаках. Ко всему Лера переехала в Англию поздней осенью, когда туристический сезон закончился, и улицы маленькой рыбацкой деревеньки совершенно опустели.

Всего по подножию утеса здесь было раскидано около трех сотен коттеджей. Но постоянные жители Стэйфса занимали от силы двадцать-тридцать домов. Остальные давно были выкуплены состоятельными лондонцами и использовались в качестве северных “дач” или сдавались туристам.

Осенью в деревне слышно было только чаек, да и те потихоньку оставляли насиженные утесы и перелетали на зимовье поближе к промышленным свалкам. Машины спускались вниз редко. Маленькие кафе и магазинчики сувениров открывали двери только по выходным. В будние же дни можно было пройти через всю главную улицу до самой набережной, гулко считая отшлифованные дождями и каблуками булыжники, и не встретить ни одной живой души.

Поначалу эта тишина давила на уши. А отсутствие обязательных дел, плана и отчетности вызывало у Леры внутреннюю тревогу, словно сейчас она упустит что-то важное, а потом никогда в жизни уже не наверстает. И прощай, квартальная премия и очередное формальное повышение в масштабах одного и того же отдела как критерий успешной жизни.

Но постепенно Лера все-таки осознала и приняла тот факт, что больше ни на кого не работает, что не нужно просыпаться по будильнику, спешно принимать душ и выпрыгивать в наполненную гудками машин и скрежетом тормозов улицу, чтобы закрутиться сумасшедшей белкой до позднего вечера.

Фантомные боли столичной жизни потихоньку отпустили, предоставив Леру самой себе в этом тягучем безвременье.

Большую часть свободного времени, которое теперь составляло весь ее день целиком, она просто слонялась по окрестностям, оттачивая навык никуда не спешить, словно бы училась этому заново.